Пустое, полное и окрестности
Когда я только начала заниматься тайцзи и цигун, на первом занятии услышала: чтобы поднять левую ногу, нужно полностью расслабить правую.
Я удивилась. Хочу поднять левую – при чём здесь правая? Мы ведь обычно так и представляем себе это действие: поднимаем ногу, поднимая ногу. Что ещё там может происходить?
Но в тайцзи (да и в жизни!)) всё устроено иначе. Расслабляешь правую, оседаешь – и левая поднимается. Если описать это как хитрый способ управлять одной ногой через другую, самое интересное останется за пределами объяснения. Нога сама по себе никуда не поднимается. Она вообще не существует в этом движении сама по себе.
Здесь мы встречаемся с пустым и полным – важнейшим для цигун и тайцзи понятием. Его можно начать узнавать в шаге: одна нога полная, другая пустая. Но свести это к тому, на какой ноге сейчас больше веса, значит оставить за скобками внутреннее содержание практики.
Пустое и полное непрерывно переходят друг в друга. Энергия перетекает, и меняется качество всего движения. Полнота не означает, что нужно наполниться и удержать, пустота не означает, что здесь ничего не происходит. Пустое участвует в движении так же, как полное. Благодаря их различению (и одновременно неразрывности) движение и возможно.
Для этого нужно то состояние, о котором я уже много писала – фансун, свободная собранность без лишнего напряжения и лишнего усилия. В нём есть и целостность, и готовность двигаться. Попытка старательно расслабить одну часть тела, удерживая другую, кстати, может только добавить напряжения.
Иногда эту целостность прямо видно в походке: человек идёт плавно, будто катится, один шаг продолжается в другом. А бывает, что человек идёт, как будто его части тела друг с другом не договорились)
С дыханием тоже возникает непривычный поворот. Вот мы привычно говорим «вдох-выдох» – начало как будто уже определено. А при выполнении форм с даосским обратным дыханием я начинаю с небольшого выдоха. Освобождаю место для вдоха.
Выдох-вдох.
Знакомое движение, но внимание входит в него с другой стороны. Освобождение оказывается началом наполнения. Хотя, если проследить дыхание дальше, единственное начало у этого круга найти уже трудно)
Мне, как нарративному практику, интересно, как много в нашем понимании происходящего задаётся такими привычными словами. «Поднять ногу» направляет внимание к ноге и её подъёму. «Расслабиться» легко услышать как предложение прекратить действовать. А оседание вообще может ассоциироваться с растерянностью)
Язык уже предлагает картину происходящего, ещё до того, как мы успели ощутить происходящее. Какие-то различия в ней хорошо видны, другие приходится обнаруживать заново. Иногда – через тело, или через дыхание, или ещё каким-то своим способом. Знакомое слово остаётся, но после практики в нём появляется содержание, которого мы раньше не замечали.
В трактате Ван Цзунъюэ есть строка: 陰不離陽，陽不離陰 – инь не отделяется от ян, ян не отделяется от инь.
Её легко прочитать и согласиться. А почувствовать в движении, что оседание и подъём происходят вместе, что пустое и полное существуют друг через друга – совсем другой опыт.
Мой Учитель проводил параллель с лентой Мёбиуса.
Ведёшь пальцем по её «внешней» поверхности и, не отрывая пальца, оказываешься на «внутренней». Нигде нет края, через который пришлось бы перебираться. Поверхность всё время одна. Две стороны существовали в нашем представлении о ней.
Этот образ помогает сохранить и различие, и непрерывность. Пустое и полное различимы, но отделить их друг от друга, оставить каждое существовать само по себе – уже значит потерять то движение, которое пытаешься понять.
За что и люблю даосскую мысль: строку старого трактата можно обнаружить в собственном шаге (да и в жизни!)). Слушаешь учителя, читаешь про пустое и полное, возвращаешься к практике, потом снова к словам. И они уже слышатся по-другому.
Устойчивость и чувствительность тоже легко представить двумя отдельными качествами, которые нужно как-то уравновесить. Стать достаточно устойчивой, но не потерять чувствительность. Оставаться чувствительной, но не рассыпаться.
А в живом взаимодействии они существуют вместе, неразделимо: чувствуешь опору, замечаешь изменение, отзываешься на него, сохраняешь равновесие. Благодаря опоре можешь позволить себе замечать больше. Где здесь заканчивается устойчивость и начинается чувствительность?
Лента Мёбиуса, конечно, тоже образ. Но он помогает не принимать привычное разделение за устройство самой жизни.
В переходах, в лиминальности это особенно существенно. Меняется привычное, меняемся мы, меняются наши отношения с происходящим.
И вопрос «что мне делать?» зависит в том числе от того, что мы вообще способны распознать как действие.
Оседать и подниматься. Освобождаться и наполняться. Выдыхать и вдыхать. В словах приходится перечислять.
В практике (да и в жизни!)) это может быть один шаг.
#лиминальнаякомпетентность
#цигун
Непомнящая | Язык и ветер
Когда я только начала заниматься тайцзи и цигун, на первом занятии услышала: чтобы поднять левую ногу, нужно полностью расслабить правую.
Я удивилась. Хочу поднять левую – при чём здесь правая? Мы ведь обычно так и представляем себе это действие: поднимаем ногу, поднимая ногу. Что ещё там может происходить?
Но в тайцзи (да и в жизни!)) всё устроено иначе. Расслабляешь правую, оседаешь – и левая поднимается. Если описать это как хитрый способ управлять одной ногой через другую, самое интересное останется за пределами объяснения. Нога сама по себе никуда не поднимается. Она вообще не существует в этом движении сама по себе.
Здесь мы встречаемся с пустым и полным – важнейшим для цигун и тайцзи понятием. Его можно начать узнавать в шаге: одна нога полная, другая пустая. Но свести это к тому, на какой ноге сейчас больше веса, значит оставить за скобками внутреннее содержание практики.
Пустое и полное непрерывно переходят друг в друга. Энергия перетекает, и меняется качество всего движения. Полнота не означает, что нужно наполниться и удержать, пустота не означает, что здесь ничего не происходит. Пустое участвует в движении так же, как полное. Благодаря их различению (и одновременно неразрывности) движение и возможно.
Для этого нужно то состояние, о котором я уже много писала – фансун, свободная собранность без лишнего напряжения и лишнего усилия. В нём есть и целостность, и готовность двигаться. Попытка старательно расслабить одну часть тела, удерживая другую, кстати, может только добавить напряжения.
Иногда эту целостность прямо видно в походке: человек идёт плавно, будто катится, один шаг продолжается в другом. А бывает, что человек идёт, как будто его части тела друг с другом не договорились)
С дыханием тоже возникает непривычный поворот. Вот мы привычно говорим «вдох-выдох» – начало как будто уже определено. А при выполнении форм с даосским обратным дыханием я начинаю с небольшого выдоха. Освобождаю место для вдоха.
Выдох-вдох.
Знакомое движение, но внимание входит в него с другой стороны. Освобождение оказывается началом наполнения. Хотя, если проследить дыхание дальше, единственное начало у этого круга найти уже трудно)
Мне, как нарративному практику, интересно, как много в нашем понимании происходящего задаётся такими привычными словами. «Поднять ногу» направляет внимание к ноге и её подъёму. «Расслабиться» легко услышать как предложение прекратить действовать. А оседание вообще может ассоциироваться с растерянностью)
Язык уже предлагает картину происходящего, ещё до того, как мы успели ощутить происходящее. Какие-то различия в ней хорошо видны, другие приходится обнаруживать заново. Иногда – через тело, или через дыхание, или ещё каким-то своим способом. Знакомое слово остаётся, но после практики в нём появляется содержание, которого мы раньше не замечали.
В трактате Ван Цзунъюэ есть строка: 陰不離陽，陽不離陰 – инь не отделяется от ян, ян не отделяется от инь.
Её легко прочитать и согласиться. А почувствовать в движении, что оседание и подъём происходят вместе, что пустое и полное существуют друг через друга – совсем другой опыт.
Мой Учитель проводил параллель с лентой Мёбиуса.
Ведёшь пальцем по её «внешней» поверхности и, не отрывая пальца, оказываешься на «внутренней». Нигде нет края, через который пришлось бы перебираться. Поверхность всё время одна. Две стороны существовали в нашем представлении о ней.
Этот образ помогает сохранить и различие, и непрерывность. Пустое и полное различимы, но отделить их друг от друга, оставить каждое существовать само по себе – уже значит потерять то движение, которое пытаешься понять.
За что и люблю даосскую мысль: строку старого трактата можно обнаружить в собственном шаге (да и в жизни!)). Слушаешь учителя, читаешь про пустое и полное, возвращаешься к практике, потом снова к словам. И они уже слышатся по-другому.
Устойчивость и чувствительность тоже легко представить двумя отдельными качествами, которые нужно как-то уравновесить. Стать достаточно устойчивой, но не потерять чувствительность. Оставаться чувствительной, но не рассыпаться.
А в живом взаимодействии они существуют вместе, неразделимо: чувствуешь опору, замечаешь изменение, отзываешься на него, сохраняешь равновесие. Благодаря опоре можешь позволить себе замечать больше. Где здесь заканчивается устойчивость и начинается чувствительность?
Лента Мёбиуса, конечно, тоже образ. Но он помогает не принимать привычное разделение за устройство самой жизни.
В переходах, в лиминальности это особенно существенно. Меняется привычное, меняемся мы, меняются наши отношения с происходящим.
И вопрос «что мне делать?» зависит в том числе от того, что мы вообще способны распознать как действие.
Оседать и подниматься. Освобождаться и наполняться. Выдыхать и вдыхать. В словах приходится перечислять.
В практике (да и в жизни!)) это может быть один шаг.
#лиминальнаякомпетентность
#цигун
Непомнящая | Язык и ветер