Пелевин в недавнем романе "Круть" предугадал необходимость новой ветротерминологии.
Он ввел несколько новых терминов для России будущего, попытавшейся навязать миру аналог нефтедоллара с привязкой к ветру вместо нефти (ветрогенезис).
Эти понятия, ветрооплата, ветрошкала, ветродеяние, ветрокум, ветродуховность... становятся актуальны в Западной Европе прямо сейчас.
В 2018 году при проведении исследований парка ветряных электростанций в Северном море ученые доказали, что ветряки образуют за собой области с пониженной скоростью ветра и повышенной турбулентностью.
Длина подобного следового ветра, получившего название "кластерный след", может составлять 50-70 км.
Это означает, что первая электростанция парка "крадет" ветер у всех остальных, снижая выработку электричества.
Учитывая, что направление ветра постоянно меняется, виновники и жертвы ветрокраж могут меняться многократно в течение суток и даже часа.
Исследования показали, что ветряные электростанции у побережья США "крадут" от 34-38% зимой и до 40-60% летом на расстоянии 55 километров, влияя на работу все других ветряков, расположенных "ниже по течению" ветра.
При европейских расстояниях кластерный след может проходить по территории нескольких стран.
Учитывая общую ветровыработку в ЕС (более 250 ГВт) маржинальные "эффекты" от ветрокраж, ветроотпечатков, ветродеяний, связанных с капризами природы, могут исчисляться сотнями тысяч евро в месяц.
Ирония в том, что русский писатель, описывая кошмарное трансгуманистическое будущее, ввёл хоть какую-то базу, которой пока нет в международном публичном и морском праве.
Конвенция ООН по морскому праву 1982 года не регулирует вопрос трансграничных ветровых волн. С юридической точки зрения, ветер не может быть "краденым", поскольку ни прибрежные государства, ни ветрокумы разработчики проектов не владеют ветром.
Сейчас создаются прецеденты для новых видов споров в сфере ветровой энергетики.
В разгаре несколько ветроскандалов:
— Iberdrola требует компенсации от RWE, RWE обвиняет Iberdrola в двойных стандартах.
— RWE находится в споре с Ørsted о потенциальном влиянии проектов в Северном море общей мощностью выше 10 ГВт.
Пока нет правовых инструментов, которые придадут определенность и предсказуемость управлению ветровыми ресурсами, судам приходится вырабатывать правовые позиции на основе общих принципов.
Но первое же решение суда, например, о разного рода компенсациях, может существенно повлиять на инвестиционную оценку будущих проектов
В. Пелевин:
Простые бухгалтерские вычисления показывали, что покупать квоты на ветер выгоднее, чем каждый день строить новые ветряки.... Деньги в современной экономике – это не товар, а просто ветер, который дует от слабых к сильным и уносит все нажитое. Дует над всей планетой...
Политическим следствием ветрооплаты стали климатические войны, в вялой форме продолжающиеся до сих пор.
Он ввел несколько новых терминов для России будущего, попытавшейся навязать миру аналог нефтедоллара с привязкой к ветру вместо нефти (ветрогенезис).
Эти понятия, ветрооплата, ветрошкала, ветродеяние, ветрокум, ветродуховность... становятся актуальны в Западной Европе прямо сейчас.
В 2018 году при проведении исследований парка ветряных электростанций в Северном море ученые доказали, что ветряки образуют за собой области с пониженной скоростью ветра и повышенной турбулентностью.
Длина подобного следового ветра, получившего название "кластерный след", может составлять 50-70 км.
Это означает, что первая электростанция парка "крадет" ветер у всех остальных, снижая выработку электричества.
Учитывая, что направление ветра постоянно меняется, виновники и жертвы ветрокраж могут меняться многократно в течение суток и даже часа.
Исследования показали, что ветряные электростанции у побережья США "крадут" от 34-38% зимой и до 40-60% летом на расстоянии 55 километров, влияя на работу все других ветряков, расположенных "ниже по течению" ветра.
При европейских расстояниях кластерный след может проходить по территории нескольких стран.
Учитывая общую ветровыработку в ЕС (более 250 ГВт) маржинальные "эффекты" от ветрокраж, ветроотпечатков, ветродеяний, связанных с капризами природы, могут исчисляться сотнями тысяч евро в месяц.
Ирония в том, что русский писатель, описывая кошмарное трансгуманистическое будущее, ввёл хоть какую-то базу, которой пока нет в международном публичном и морском праве.
Конвенция ООН по морскому праву 1982 года не регулирует вопрос трансграничных ветровых волн. С юридической точки зрения, ветер не может быть "краденым", поскольку ни прибрежные государства, ни ветрокумы разработчики проектов не владеют ветром.
Сейчас создаются прецеденты для новых видов споров в сфере ветровой энергетики.
В разгаре несколько ветроскандалов:
— Iberdrola требует компенсации от RWE, RWE обвиняет Iberdrola в двойных стандартах.
— RWE находится в споре с Ørsted о потенциальном влиянии проектов в Северном море общей мощностью выше 10 ГВт.
Пока нет правовых инструментов, которые придадут определенность и предсказуемость управлению ветровыми ресурсами, судам приходится вырабатывать правовые позиции на основе общих принципов.
Но первое же решение суда, например, о разного рода компенсациях, может существенно повлиять на инвестиционную оценку будущих проектов
В. Пелевин:
Простые бухгалтерские вычисления показывали, что покупать квоты на ветер выгоднее, чем каждый день строить новые ветряки.... Деньги в современной экономике – это не товар, а просто ветер, который дует от слабых к сильным и уносит все нажитое. Дует над всей планетой...
Политическим следствием ветрооплаты стали климатические войны, в вялой форме продолжающиеся до сих пор.