Экономические последствия жаркого европейского лета 2026 года
На днях Triodos Bank (Нидерланды) выпустил отчет по оценке экономических последствий аномальных волн жары в Европе летом 2026 года. На иллюстрации ключевой график с влиянием на ВВП по странам, а также иллюстрация температурных аномалий на карте (данные ECMWF). Конкретные выводы:
- Оценка общего падения ВВП ЕС в 2026 году из-за экстремальной жары составляет около -1%, что съедает прогнозируемый годовой рост ВВП в 1,1% — это примерно 180 млрд евро, то есть ~1/6 экономики Нидерландов.
- Франция теряет больше всех среди стран ЕС: снижение ВВП на 1,4%, и при изначально слабом прогнозе это может привести к сокращению экономики на -0,6% в 2026 году, хотя абсолютных жарких дней у неё меньше, чем в Испании или Италии.
- Польша, наоборот, почти не страдает: несмотря на самую высокую уязвимость к каждому отдельному жаркому дню (из-за низкой акклиматизации, малого числа кондиционеров и большого объёма физического труда), этим летом в Польше было мало дней выше 30°C, поэтому ожидаемый рост ВВП сохраняется на уровне +2,9%.
- Человеческие потери оценены не в количестве смертей, а в потерянных годах жизни: примерно 25 000 смертей от жары (~1,5-7 млрд евро). Жертвы в основном пожилые с малым сроком дожития и часть смертей является краткосрочным смещением.
- Ущерб от лесных пожаров оценён вилкой от 0,1 до 4,6 млрд евро на основе 434 976 выжженных гектаров; нижняя граница основана только на рекреационной ценности (150–300 евро/га), верхняя — на полной экосистемной стоимости (около 10 700 евро/га), причём реальные затраты, вероятно, выше даже верхней оценки.
- Главный вклад в потери ВВП даёт падение производительности труда: примерно 3% потерь выпуска за каждый отработанный час на каждый градус выше порога 30°C, при этом авторы сознательно используют консервативные оценки и признают, что реальные потери могут быть выше.
- Адаптация через кондиционирование создаёт порочный круг: кондиционеры включаются в пик жары, когда энергосистема наиболее напряжена (из-за ограничений АЭС, ГЭС и падения эффективности солнечной энергии), что усугубляет энергетический кризис и вносит дополнительные 0,12–0,15% потерь ВВП.
- В самый разгар катастрофы (17 июля, при рекордных пожарах и смертности) Еврокомиссия ослабила траекторию углеродного регулирования до 2030-х годов ради конкурентоспособности, что авторы называют «петлёй гибели»: жара тормозит экономику → политика смягчает климатические меры → выбросы растут → следующая жара обходится ещё дороже.
- Ссылаясь на отчет МВФ, авторы утверждают, что технологическая эффективность и чистая энергия исторически не замещали ископаемое топливо, а дополняли его (обобщённый парадокс Джевонса, рост эффективности использования ресурса ведет не к уменьшению, а к увеличению его потребления), поэтому углеродное ценообразование и субсидии недостаточны — необходима прямая политика сдерживания совокупного спроса на "грязную" энергию и материалы.
- Адаптация может сократить потери производительности труда примерно на 40%, но не устранить их полностью, и каждый метод адаптации имеет свои издержки или компромиссы; при этом доступ к защите от жары глубоко неравен, и бедные домохозяйства страдают непропорционально сильнее.
В выводах авторы отчета призывают не полагаться только на меры адаптации, а уже сейчас переходить к смягчению последствий через энергопереход и декарбонизацию, что, конечно, разумно, но несколько противоречит актуальному понимаю проблемы. Даже если прямо сейчас всем перейти на чистую энергию, накопленный в атмосфере СО2 будет создавать парниковый эффект еще многие десятилетия, а потому немедленная адаптация к уже произошедшим изменениям климата как раз основной приоритет. С другой стороны этот обзор один из немногих примеров доведенной до конкретных чисел оценки реальных экономических последствий от нарастания частоты и тяжести последствий катастрофических климатических явлений — теперь это уже не просто алармизм климатологов, а прагматизм экономистов. Промедление и нерешительность в реакции на климатический кризис начинают проявляться в P&L.
На днях Triodos Bank (Нидерланды) выпустил отчет по оценке экономических последствий аномальных волн жары в Европе летом 2026 года. На иллюстрации ключевой график с влиянием на ВВП по странам, а также иллюстрация температурных аномалий на карте (данные ECMWF). Конкретные выводы:
- Оценка общего падения ВВП ЕС в 2026 году из-за экстремальной жары составляет около -1%, что съедает прогнозируемый годовой рост ВВП в 1,1% — это примерно 180 млрд евро, то есть ~1/6 экономики Нидерландов.
- Франция теряет больше всех среди стран ЕС: снижение ВВП на 1,4%, и при изначально слабом прогнозе это может привести к сокращению экономики на -0,6% в 2026 году, хотя абсолютных жарких дней у неё меньше, чем в Испании или Италии.
- Польша, наоборот, почти не страдает: несмотря на самую высокую уязвимость к каждому отдельному жаркому дню (из-за низкой акклиматизации, малого числа кондиционеров и большого объёма физического труда), этим летом в Польше было мало дней выше 30°C, поэтому ожидаемый рост ВВП сохраняется на уровне +2,9%.
- Человеческие потери оценены не в количестве смертей, а в потерянных годах жизни: примерно 25 000 смертей от жары (~1,5-7 млрд евро). Жертвы в основном пожилые с малым сроком дожития и часть смертей является краткосрочным смещением.
- Ущерб от лесных пожаров оценён вилкой от 0,1 до 4,6 млрд евро на основе 434 976 выжженных гектаров; нижняя граница основана только на рекреационной ценности (150–300 евро/га), верхняя — на полной экосистемной стоимости (около 10 700 евро/га), причём реальные затраты, вероятно, выше даже верхней оценки.
- Главный вклад в потери ВВП даёт падение производительности труда: примерно 3% потерь выпуска за каждый отработанный час на каждый градус выше порога 30°C, при этом авторы сознательно используют консервативные оценки и признают, что реальные потери могут быть выше.
- Адаптация через кондиционирование создаёт порочный круг: кондиционеры включаются в пик жары, когда энергосистема наиболее напряжена (из-за ограничений АЭС, ГЭС и падения эффективности солнечной энергии), что усугубляет энергетический кризис и вносит дополнительные 0,12–0,15% потерь ВВП.
- В самый разгар катастрофы (17 июля, при рекордных пожарах и смертности) Еврокомиссия ослабила траекторию углеродного регулирования до 2030-х годов ради конкурентоспособности, что авторы называют «петлёй гибели»: жара тормозит экономику → политика смягчает климатические меры → выбросы растут → следующая жара обходится ещё дороже.
- Ссылаясь на отчет МВФ, авторы утверждают, что технологическая эффективность и чистая энергия исторически не замещали ископаемое топливо, а дополняли его (обобщённый парадокс Джевонса, рост эффективности использования ресурса ведет не к уменьшению, а к увеличению его потребления), поэтому углеродное ценообразование и субсидии недостаточны — необходима прямая политика сдерживания совокупного спроса на "грязную" энергию и материалы.
- Адаптация может сократить потери производительности труда примерно на 40%, но не устранить их полностью, и каждый метод адаптации имеет свои издержки или компромиссы; при этом доступ к защите от жары глубоко неравен, и бедные домохозяйства страдают непропорционально сильнее.
В выводах авторы отчета призывают не полагаться только на меры адаптации, а уже сейчас переходить к смягчению последствий через энергопереход и декарбонизацию, что, конечно, разумно, но несколько противоречит актуальному понимаю проблемы. Даже если прямо сейчас всем перейти на чистую энергию, накопленный в атмосфере СО2 будет создавать парниковый эффект еще многие десятилетия, а потому немедленная адаптация к уже произошедшим изменениям климата как раз основной приоритет. С другой стороны этот обзор один из немногих примеров доведенной до конкретных чисел оценки реальных экономических последствий от нарастания частоты и тяжести последствий катастрофических климатических явлений — теперь это уже не просто алармизм климатологов, а прагматизм экономистов. Промедление и нерешительность в реакции на климатический кризис начинают проявляться в P&L.