Китайский связной. Завершившийся визит Дональда Трампа в Пекин и предстоящий приезд Владимира Путина туда продемонстрировали, что Китай выступает едва ли не ключевым выгодоприобретателем войн на Ближнем Востоке и в Украине, планомерно укрепляя за их счет свое глобальное влияние.
Сегодня Си Цзиньпин переживает свой настоящий геополитический «звездный час». Принимая лидеров двух ядерных держав с разницей в несколько дней, Пекин открыто реализует стратегию, цель которой состоит в том, дабы тонко манипулировать США и Россией в собственных интересах, играя на противоречиях между ними, при этом прикрываясь ролью связного.
Российская пропаганда усердно обесценивает и очерняет визит Трампа в Пекин, пытаясь выставить его признаком слабости Запада, но все намного сложнее. У Пекина и Вашингтона сохраняются очень серьезные бизнес-интересы, завязанные на триллионные рынки, технологические цепочки и взаимные инвестиции.
На этом фоне разговоры Москвы о «равноправном партнерстве» смехотворны: из-за жесткой международной изоляции Россия фактически превратилась в сырьевую колонию Китая, лишенную пространства для маневра и вынужденную продавать ресурсы на условиях покупателя.
Более того, Пекин целенаправленно добивается ослабления России, чтобы окончательно закрепить ее подчиненный, вассальный статус. При этом Кремль слепо верит в «безграничную дружбу», не понимая очевидного приоритета китайской геостратегии: Иран намного более важен для Китая, чем война России против Украины.
Стабильность на Ближнем Востоке обеспечивает КНР критически важными энергоресурсами и доступом к логистическим путям. В то время как, вторжение России на Украину используется Пекином лишь как инструмент для истощения ресурсов Запада и тотального подчинения воли и освоения ресурсных богатств слабеющего соседа.
Сегодня Си Цзиньпин переживает свой настоящий геополитический «звездный час». Принимая лидеров двух ядерных держав с разницей в несколько дней, Пекин открыто реализует стратегию, цель которой состоит в том, дабы тонко манипулировать США и Россией в собственных интересах, играя на противоречиях между ними, при этом прикрываясь ролью связного.
Российская пропаганда усердно обесценивает и очерняет визит Трампа в Пекин, пытаясь выставить его признаком слабости Запада, но все намного сложнее. У Пекина и Вашингтона сохраняются очень серьезные бизнес-интересы, завязанные на триллионные рынки, технологические цепочки и взаимные инвестиции.
На этом фоне разговоры Москвы о «равноправном партнерстве» смехотворны: из-за жесткой международной изоляции Россия фактически превратилась в сырьевую колонию Китая, лишенную пространства для маневра и вынужденную продавать ресурсы на условиях покупателя.
Более того, Пекин целенаправленно добивается ослабления России, чтобы окончательно закрепить ее подчиненный, вассальный статус. При этом Кремль слепо верит в «безграничную дружбу», не понимая очевидного приоритета китайской геостратегии: Иран намного более важен для Китая, чем война России против Украины.
Стабильность на Ближнем Востоке обеспечивает КНР критически важными энергоресурсами и доступом к логистическим путям. В то время как, вторжение России на Украину используется Пекином лишь как инструмент для истощения ресурсов Запада и тотального подчинения воли и освоения ресурсных богатств слабеющего соседа.