Беспробудный диктат войны. Реакция Владимира Путина на открытое письмо Владимира Зеленского в очередной раз обнажила его неспособность, нежелание, боязнь выйти за рамки годами навязываемых военных «темников». Оные не несут ничего, кроме безысходности, по сурдинку заскорузлых аргументов, которые банальны, неинтересны, убийственны.
Вместо поиска путей к миру кремлевский диктатор предсказуемо выбрал эскалацию, продемонстрировав дипломатическую глухоту.
Попытка Киева перевести диалог в плоскость прямых переговоров лидеров вызвала у Путина лишь раздражение. Он назвал переход к публичной дискуссии «неправильным», а само послание окрестил «хамским письмом», якобы создающим условия, при которых встреча становится невозможной.
Стремясь переложить ответственность, Путин раскрыл кулуарные детали: мол, Зеленский недавно передавал через неназванного российского бизнесмена просьбу о контакте. Диктатор уверяет, что «никогда не отказывался» от диалога, но тут же включает старую пластинку: он против того, чтобы «переливать из пустого в порожнее», и «пока не видит смысла» во встрече.
По его мнению, Киев инициирует переговоры на высшем уровне корыстно – «только чтобы остановить продвижение ВС РФ», а до рандеву необходимо заранее «найти решения ситуации».
Подобные заявления, увы, классический тупик путинского мышления. Он застрял в парадигме ультиматумов и не способен мыслить категориями компромисса. Для него мирный процесс отнюдь не поиск точек соприкосновения, а капитуляция перед противником.
Кульминацией этой риторики стал его прямой ответ на мирные инициативы, обращенный не к политическому руководству Украины, а к российским солдатам на фронте: «Работайте, братья». Путин снова выбирает войну.
Кремль доказывает, какова его реальная цель: не безопасность, а затяжное кровопролитие, поскольку мирный финал разрушит саму основу путинского мифа о «непобедимости» режима.
Вместо поиска путей к миру кремлевский диктатор предсказуемо выбрал эскалацию, продемонстрировав дипломатическую глухоту.
Попытка Киева перевести диалог в плоскость прямых переговоров лидеров вызвала у Путина лишь раздражение. Он назвал переход к публичной дискуссии «неправильным», а само послание окрестил «хамским письмом», якобы создающим условия, при которых встреча становится невозможной.
Стремясь переложить ответственность, Путин раскрыл кулуарные детали: мол, Зеленский недавно передавал через неназванного российского бизнесмена просьбу о контакте. Диктатор уверяет, что «никогда не отказывался» от диалога, но тут же включает старую пластинку: он против того, чтобы «переливать из пустого в порожнее», и «пока не видит смысла» во встрече.
По его мнению, Киев инициирует переговоры на высшем уровне корыстно – «только чтобы остановить продвижение ВС РФ», а до рандеву необходимо заранее «найти решения ситуации».
Подобные заявления, увы, классический тупик путинского мышления. Он застрял в парадигме ультиматумов и не способен мыслить категориями компромисса. Для него мирный процесс отнюдь не поиск точек соприкосновения, а капитуляция перед противником.
Кульминацией этой риторики стал его прямой ответ на мирные инициативы, обращенный не к политическому руководству Украины, а к российским солдатам на фронте: «Работайте, братья». Путин снова выбирает войну.
Кремль доказывает, какова его реальная цель: не безопасность, а затяжное кровопролитие, поскольку мирный финал разрушит саму основу путинского мифа о «непобедимости» режима.