На днях я сдавала кандидатский экзамен в аспирантуре — по всему курсу русской литературы. Освежала сюжеты, перечитывала отрывки из классики. И поняла, что охладела к некоторым героям и историям.
В школе я сочувствовала пушкинскому Евгению Онегину и лермонтовскому Григорию Печорину — «лишним людям», которые не могут найти себя в пустой дворянской жизни и оттого мучаются. Но сейчас думаю иначе.
Что Онегин, что Печорин живут без дела и целей. Они развлекаются, используя других людей, заставляя страдать тех, кто их любит. Онегин провоцирует юного друга Ленского на дуэль, играет чувствами Татьяны. Печорин организует похищение черкесской княжны Бэлы — она погибает; разрушает жизнь обожающей его Веры, плетет интриги, убивает на дуэли Грушницкого.
Критика и литературоведение подают эти истории как трагедию «заложников среды». Но если отбросить весь романтический флер, перед нами жестокие и инфантильные люди, которые цинично используют свое положение в обществе и сословные привилегии.
Похожую линию продолжила и советская литература — особенно позднего периода: Зилов из «Утиной охоты», Прокудин из «Калины красной» и т.д. Мой «любимый» пример — повесть Василия Белова «Привычное дело». Трагедия колхозного крестьянина, задавленного советской властью, в тяжелые послевоенные годы: по крайней мере, так повесть трактует литературоведение.
Иван Африканович Дрынов — отец девятерых детей, который любит выпить и погулять. Его жена Катерина рожает очередного ребенка, но сразу после тяжелых родов выходит на работу — кормить семью больше некому.
После череды неудач и скандалов Дрынов, бросив больную жену, соглашается поехать на заработки в Заполярье. Но работать он не стал и вернулся домой — а Катерина тем временем умерла. Отец-молодец решает не мучиться и отдает детей в приют.
Дрынов, как и другие перечисленные «лишние люди», не пытается противостоять системе, менять мир вокруг или хотя бы начать с себя. Ресурсов и влияния у него немного — ни имения, ни слуг. Но всегда можно выехать за счет того, кто слабее и уязвимее, кто любит, кто готов принимать и прощать.
Что литература, что кино или другие виды искусства — это не учебники и не руководства к действию. Но литературный канон и школьная программа так или иначе занимаются дидактикой: критики и педагоги решают, на каких образах будут формироваться дети и подростки.
В нашем каноне доминируют образы пассивных, инфантильных и эгоистичных людей. Значит ли это, что нужно отринуть любимые книги? Каждый решает сам.
Но я предлагаю посмотреть на персонажей, знакомых с детства и юности, критически. Задуматься, как эти образы — часто воспевающие бездействие, жестокость и право использовать слабых — влияют на нас и нашу культуру сейчас.
⚡️
Подписаться на канал