Коллега Владимирский, с коим согласен я далеко не всегда, но уж коли согласен, то прямо ух, занятное поднял.
Сколько уж копий, кажется, сломано, а все трещат - и захлебывается пеной "Фантлаб", и сходят с ума армии и без того тупоголовых девочек, отстаивающих право на кривой подстрочник в угоду сохранения не токмо всех до единого словечек любезного сердцу писателя, а даже их порядка. "Иначе что ж, конец, трындец и ахтунг" (С).

Не говоря уж про цензуру - нет, ЦЕНЗУРУ - в любимой нашей стране. И значками-то ее помечать требуют специальными на переплете, и каяться за нее публично на площадях и перекрестках дорог, а лучше вообще перестать издавать книжки переводные. Ведь даже единственный стостепенный герой-гей, замененный в оригинальном тексте с мужа на человека, с которым вместе хату снимают, уже НАСТОЛЬКО меняет смысл, суть, самую мякотку произведения, что без оного поянть его решительно невозможно и даже вредно.

А тут вонна как Михалыч. В самом оплоте света и дивных эльфов, сверхтолерантном и высокоморальном... Да нет, быть того не может.
А вот может. И не надо мне говорить, что искажения текста в угоду одному мерзостны, а другому - прелестны. С детства лицемерия и двойных стандартов не терплю. Тошнит-с.