Корпус стражей исламской революции взял под контроль бывшего президента Ирана Махмуда Ахмадинежада. По данным высокопоставленных иранских и американских чиновников, его поместили под домашний арест после того, как в Тегеране вскрыли многолетние контакты экс-президента с «Моссадом».
Вербовка шла не спонтанно, а растянулась на несколько лет. Контакт установили еще в 2023 году в Гватемале, а в 2024-м продолжили в Будапеште, формально на климатической конференции Университета Людовика, а фактически на переговорах с тогдашним главой «Моссада» Давидом Барнеа. Все это время Израиль оплачивал экс-президенту жилье и поездки. Операция дошла до критической точки 28 февраля 2026 года. После удара по резиденции Ахмадинежада забрал черный Peugeot с агентами «Моссада» за рулем и увез на конспиративную квартиру, но дальше план сломался. Сам объект вербовки не согласился с условиями своего же спасения и покинул убежище, после чего до 6 июля не появлялся публично, кроме короткого выхода на похоронах аятоллы Хаменеи.
Бывший советник Ахмадинежада Абдолреза Давари считает, что дело не в деньгах. У экс-президента и без того хватает средств и связей, а двигала им жажда вернуться к власти. Эта версия совпадает с более ранним предупреждением экс-главы иранской разведки Али Юнеси, который предупреждал, что «Моссад» проник в иранские структуры настолько глубоко, что тревожиться стоит любому представителю руководства страны. Речь идет далеко не о единичном случае. Сам Ахмадинежад еще в 2024 году публично признал, что глава подразделения по борьбе с «Моссадом» в иранской разведке сам оказался израильским агентом, а значит, контрразведка страны была скомпрометирована задолго до текущего кризиса.
Для Ирана арест экс-президента – не эпизод с одним политиком, а симптом более широкой болезни. Контрразведывательный контур режима слабеет на фоне уже идущего структурного кризиса, и все классические условия для успешной революции – делегитимизация элит, раскол внутри силовых структур, утрата монополии на насилие – сходятся в стране одновременно. Сам арест бьет по двум целям сразу. Он показывает силовикам, что чистка идет вверх по иерархии без исключений для бывших первых лиц, и заодно поднимает перед элитами неудобный вопрос: кому вообще можно доверять внутри самого КСИР, если предыдущий контрразведывательный аппарат уже был инфильтрирован.
Дилемма для Тегерана теперь звучит иначе, чем «поймали или не поймали». Вопрос в том, готов ли режим публично разбирать масштаб проникновения и рисковать легитимностью, или предпочтет закрытый формат, что само по себе будет сигналом о степени паники в верхушке.
Подпишись на Башни
Вербовка шла не спонтанно, а растянулась на несколько лет. Контакт установили еще в 2023 году в Гватемале, а в 2024-м продолжили в Будапеште, формально на климатической конференции Университета Людовика, а фактически на переговорах с тогдашним главой «Моссада» Давидом Барнеа. Все это время Израиль оплачивал экс-президенту жилье и поездки. Операция дошла до критической точки 28 февраля 2026 года. После удара по резиденции Ахмадинежада забрал черный Peugeot с агентами «Моссада» за рулем и увез на конспиративную квартиру, но дальше план сломался. Сам объект вербовки не согласился с условиями своего же спасения и покинул убежище, после чего до 6 июля не появлялся публично, кроме короткого выхода на похоронах аятоллы Хаменеи.
Бывший советник Ахмадинежада Абдолреза Давари считает, что дело не в деньгах. У экс-президента и без того хватает средств и связей, а двигала им жажда вернуться к власти. Эта версия совпадает с более ранним предупреждением экс-главы иранской разведки Али Юнеси, который предупреждал, что «Моссад» проник в иранские структуры настолько глубоко, что тревожиться стоит любому представителю руководства страны. Речь идет далеко не о единичном случае. Сам Ахмадинежад еще в 2024 году публично признал, что глава подразделения по борьбе с «Моссадом» в иранской разведке сам оказался израильским агентом, а значит, контрразведка страны была скомпрометирована задолго до текущего кризиса.
Для Ирана арест экс-президента – не эпизод с одним политиком, а симптом более широкой болезни. Контрразведывательный контур режима слабеет на фоне уже идущего структурного кризиса, и все классические условия для успешной революции – делегитимизация элит, раскол внутри силовых структур, утрата монополии на насилие – сходятся в стране одновременно. Сам арест бьет по двум целям сразу. Он показывает силовикам, что чистка идет вверх по иерархии без исключений для бывших первых лиц, и заодно поднимает перед элитами неудобный вопрос: кому вообще можно доверять внутри самого КСИР, если предыдущий контрразведывательный аппарат уже был инфильтрирован.
Дилемма для Тегерана теперь звучит иначе, чем «поймали или не поймали». Вопрос в том, готов ли режим публично разбирать масштаб проникновения и рисковать легитимностью, или предпочтет закрытый формат, что само по себе будет сигналом о степени паники в верхушке.
Подпишись на Башни