Приглашенный преподаватель Карлова университета Дмитрий Дубровский попытался проанализировать поведение россиян, выехавших за границу после начала спецоперации в Украине. Автор подчеркивает, что опирался только на эпизодические наблюдения и несистематически собранный материал.
Дубровский отметил, что с конца февраля страну, по разным оценкам, покинули до 800 тысяч человек, но большинство из них не протестовали против спецоперации на родине и не делают этого за рубежом. В пером случае отсутствие акций он объясняет высоким риском политических репрессий, который, в конце концов, вынудил многих сменить место жительства. Со вторым вариантом все сложнее.
Многие переехали в страны, где уже давно сложилось русскоязычное сообщество, часть представителей которого поддерживают спецоперацию или по крайней мере не возмущены ею. Соответственно мигранты боятся вызвать на себя гнев "соотечественников", с которыми им инстинктивно хочется наладить отношения.
Кроме того, многие мигранты разочаровались в эффективности митингов. Они говорят, что "это не имеет смысла ни здесь, ни там".
На многих давит чувство "коллективной вины". В частности, такой подход исповедуют некоторые европейские политики и гражданские активисты. Одна из собеседниц Дубровского призналась, что не ходит на антивоенные митинги в Грузии, потому что республика потеряла в конфликте с Россией 20% своей территории, и ее могут посчитать сопричастной.
"Марта Лемпарт — лидер польского феминистского движения «Женская забастовка» — на антивоенном митинге в Варшаве спросила у аудитории, где тут русские, и, получив ответ: «Мы тут!», предложила «убираться на хуй». Участники демонстрации поддержали этот лозунг", - пишет Дубровский.
Подобные случаи довольно распространены. При этом оппозиционеры, покинувшие Россию до 24 февраля 2022 года, не испытывают на себе подобного давления.
Дубровский отметил, что с конца февраля страну, по разным оценкам, покинули до 800 тысяч человек, но большинство из них не протестовали против спецоперации на родине и не делают этого за рубежом. В пером случае отсутствие акций он объясняет высоким риском политических репрессий, который, в конце концов, вынудил многих сменить место жительства. Со вторым вариантом все сложнее.
Многие переехали в страны, где уже давно сложилось русскоязычное сообщество, часть представителей которого поддерживают спецоперацию или по крайней мере не возмущены ею. Соответственно мигранты боятся вызвать на себя гнев "соотечественников", с которыми им инстинктивно хочется наладить отношения.
Кроме того, многие мигранты разочаровались в эффективности митингов. Они говорят, что "это не имеет смысла ни здесь, ни там".
На многих давит чувство "коллективной вины". В частности, такой подход исповедуют некоторые европейские политики и гражданские активисты. Одна из собеседниц Дубровского призналась, что не ходит на антивоенные митинги в Грузии, потому что республика потеряла в конфликте с Россией 20% своей территории, и ее могут посчитать сопричастной.
"Марта Лемпарт — лидер польского феминистского движения «Женская забастовка» — на антивоенном митинге в Варшаве спросила у аудитории, где тут русские, и, получив ответ: «Мы тут!», предложила «убираться на хуй». Участники демонстрации поддержали этот лозунг", - пишет Дубровский.
Подобные случаи довольно распространены. При этом оппозиционеры, покинувшие Россию до 24 февраля 2022 года, не испытывают на себе подобного давления.