Как детей фотографировали для фандрайзинга
Сегодня первое июня — день защиты детей. Праздник достаточно символический, так как я работаю в организации, которая как раз этим занимается.
Наша организация — некоммерческая, и существует на деньги доноров. А деньги эти выманиваются нашим отделом фандрайзинга, который бравирует жалобными историями или милыми фотографиями.
Как оказалось, за этими фотографиями и историями стоит многое.
Во-первых, до отправки интервьера в страну проводится оценка рисков. Все исходит из принципа «не навреди»: безопасная ли история для ребёнка, нет ли у него суицидальных наклонностей, возможны ли негативные последствия.
Во-вторых, все всем объясняют и берут согласие. Объясняют, какие фотографии будут делаться и где, как и для чего они будут использоваться, чем организация занимается в целом. Согласие берут у ребёнка, его родителей, а потом ещё обходят всех соседей или деревню, и тоже всех ставят в известность.
Наконец, во время интервью тоже за всем пристально следят. Интервью всегда проводится в окружении социального работника или человека, с которым ребёнок знаком и которому доверяет. Истории часто бывают нелегкие, поэтому за реакцией тоже следят и меняют тему, чуть что. И, понятное дело, интервьюер никогда не остаётся один на один с ребёнком.
Мой начальник рассказал, как он однажды как раз проводил такое интервью, но девочка как сквозь землю провалилась, ее нигде не могли найти. Оказывается, у неё был отец, который никак в ее жизни не присутствовал и не участвовал, и жил при этом в соседней деревне. А тут он прознал, что к его дочери приезжают какие-то белые люди — и подумал, что ее хотят украсть. Слава богу, что переговорами все разрешилось.
После интервью с ребёнком организуют сессию для рефлексии, проверить, не нанесли ли ему травму. Имена чаще всего меняются, локация расширяемся до региона — для безопасности личных данных. А фотографии, кстати, иногда делаются со спины или без лица, по той же причине.
Согласие в любой момент можно изъять. А если ребёнок вдруг умирает, его фотографии и истории убирают ото всюду — во-первых, согласие больше не действительно, а во-вторых, чтобы не триггерить родителей.
В моей голове это прям не укладывается: пользователь тратит буквально секунды на просмотр фотографии, а делают ее буквально месяцами.
С другой стороны, хорошо, что месяцами. С днём защиты детей, друзья!
Сегодня первое июня — день защиты детей. Праздник достаточно символический, так как я работаю в организации, которая как раз этим занимается.
Наша организация — некоммерческая, и существует на деньги доноров. А деньги эти выманиваются нашим отделом фандрайзинга, который бравирует жалобными историями или милыми фотографиями.
Как оказалось, за этими фотографиями и историями стоит многое.
Во-первых, до отправки интервьера в страну проводится оценка рисков. Все исходит из принципа «не навреди»: безопасная ли история для ребёнка, нет ли у него суицидальных наклонностей, возможны ли негативные последствия.
Во-вторых, все всем объясняют и берут согласие. Объясняют, какие фотографии будут делаться и где, как и для чего они будут использоваться, чем организация занимается в целом. Согласие берут у ребёнка, его родителей, а потом ещё обходят всех соседей или деревню, и тоже всех ставят в известность.
Наконец, во время интервью тоже за всем пристально следят. Интервью всегда проводится в окружении социального работника или человека, с которым ребёнок знаком и которому доверяет. Истории часто бывают нелегкие, поэтому за реакцией тоже следят и меняют тему, чуть что. И, понятное дело, интервьюер никогда не остаётся один на один с ребёнком.
Мой начальник рассказал, как он однажды как раз проводил такое интервью, но девочка как сквозь землю провалилась, ее нигде не могли найти. Оказывается, у неё был отец, который никак в ее жизни не присутствовал и не участвовал, и жил при этом в соседней деревне. А тут он прознал, что к его дочери приезжают какие-то белые люди — и подумал, что ее хотят украсть. Слава богу, что переговорами все разрешилось.
После интервью с ребёнком организуют сессию для рефлексии, проверить, не нанесли ли ему травму. Имена чаще всего меняются, локация расширяемся до региона — для безопасности личных данных. А фотографии, кстати, иногда делаются со спины или без лица, по той же причине.
Согласие в любой момент можно изъять. А если ребёнок вдруг умирает, его фотографии и истории убирают ото всюду — во-первых, согласие больше не действительно, а во-вторых, чтобы не триггерить родителей.
В моей голове это прям не укладывается: пользователь тратит буквально секунды на просмотр фотографии, а делают ее буквально месяцами.
С другой стороны, хорошо, что месяцами. С днём защиты детей, друзья!