Следует признать, что Душанбе действительно реализует крайне жесткую политику по противодействию религиозному фанатизму и экстремизму: в 2016 г. на территории страны были запрещены частные исламские школы, в 2021 г. под запрет попало также нелицензированное религиозное онлайн-образование, регулярно проводятся рейды по пресечению деятельности нелегальных молельных домов. Женщинам предписано отказаться от ношения хиджаба и никаба, мужчинам запрещено отращивать бороду, подросткам до 18 лет закрыт вход в мечети, гражданам до 35 лет запрещено совершение хаджа, а чиновникам – посещения пятничных намазов.
В Таджикистане слишком хорошо помнят кровавую бойню 1990-х, унесшую жизни более 60 тысяч граждан страны. Немаловажную роль в ней сыграли экстремисты, использовавшие в качестве ширмы знамя Ислама. Власти пришлось приложить недюжинные силы, чтобы не допустить скатывания страны в кондовое средневековье и экстремистское мракобесие по образу и подобию запрещённой в России «независимой Ичкерии»* или Афганистана конца XX века. Не последнюю роль в создании Комиссии по национальному примирению, положившей начало процессу нормализации обстановки, сыграло тогда посредничество России.
По прошествии двух с лишним десятков лет угрозы религиозного экстремизма не потеряли актуальности для Таджикистана. Никуда не делось и соседство с проблемным Афганистаном, который демократизация по-американски превратила в крупнейший центр всех видов экстремизма и простого бандитизма. Отсюда и вытекает выбор в пользу жёстких мер, направленных на искоренение показной религиозности в стране. Не очень либерально? Возможно. Оправданно? Безусловно, особенно с учетом попыток третьих стран использовать религиозную тематику в качестве ширмы для втягивания граждан республики в экстремистскую деятельность для решения собственных задач.
Фонд стратегической культуры
В Таджикистане слишком хорошо помнят кровавую бойню 1990-х, унесшую жизни более 60 тысяч граждан страны. Немаловажную роль в ней сыграли экстремисты, использовавшие в качестве ширмы знамя Ислама. Власти пришлось приложить недюжинные силы, чтобы не допустить скатывания страны в кондовое средневековье и экстремистское мракобесие по образу и подобию запрещённой в России «независимой Ичкерии»* или Афганистана конца XX века. Не последнюю роль в создании Комиссии по национальному примирению, положившей начало процессу нормализации обстановки, сыграло тогда посредничество России.
По прошествии двух с лишним десятков лет угрозы религиозного экстремизма не потеряли актуальности для Таджикистана. Никуда не делось и соседство с проблемным Афганистаном, который демократизация по-американски превратила в крупнейший центр всех видов экстремизма и простого бандитизма. Отсюда и вытекает выбор в пользу жёстких мер, направленных на искоренение показной религиозности в стране. Не очень либерально? Возможно. Оправданно? Безусловно, особенно с учетом попыток третьих стран использовать религиозную тематику в качестве ширмы для втягивания граждан республики в экстремистскую деятельность для решения собственных задач.
Фонд стратегической культуры