Ольга Флигинских о женщине, материнстве, психотерпии

По средам упражнение☝️

Иногда мы выбираем мужа не только потому, что он нам нравится

Есть довольно интересный способ посмотреть на отношения в паре.

Не только:

какой у меня муж?

А:

каким ребёнком был мой муж в своей семье и каким ребёнком была я?

Например, встречаются старший сын и младшая дочь.

Он с детства привык быть тем, кто отвечает, решает, помогает, знает, что делать.

Она привыкла, что рядом обычно есть кто-то старше, кто подхватит, поможет, разрулит.

И они могут прекрасно совпасть.

Он:
«Давай я».

Она:
«Давай».

И первые годы это вообще может ощущаться как идеальная любовь.

Ей рядом надёжно.

Ему рядом понятно, зачем он нужен.

А потом проходит пятнадцать лет, и она говорит:

«Меня задолбало, что ты всё решаешь за меня».

А он:

«А меня задолбало, что без меня вообще ничего не происходит».

И оба в некотором смысле правы.

Просто когда-то они очень удобно встали в знакомые каждому позиции.

И годами эти позиции друг друга поддерживали.

Или встречаются два младших ребёнка.

Оба привыкли, что ответственность где-то рядом обычно подхватывал кто-то другой.

И в семейной жизни внезапно возникает загадочный вопрос:

«А кто из нас теперь взрослый?» 😁

Кто будет помнить про страховку?

Кто запишет ребёнка к врачу?

Кто скажет хозяину квартиры, что течёт кран?

И вполне возможно, что они будут периодически сердиться друг на друга за то, что другой почему-то тоже не хочет становиться тем самым старшим.

А могут встретиться два человека, которые в детстве очень рано научились обходиться без других.

Не обязательно потому, что были единственными детьми. И не обязательно потому, что родители были плохими.

Просто каждый когда-то усвоил:

со своим лучше справляться самому.

И вот у них прекрасный брак.

Никто никого не душит.

Никто не контролирует.

Каждый уважает чужое пространство.

Только иногда через десять лет оказывается, что они живут как две очень хорошие соседние жизни.

Ему плохо - он уходит переживать сам.

Ей плохо - она тоже справляется сама.

Оба ждут близости.

И оба умеют в одиночество гораздо лучше, чем в «побудь со мной».

А бывает человек, который рос между другими детьми и научился занимать как можно меньше места.

Не мешать.

Не требовать.

Подстроиться.

Сгладить конфликт.

И потом рядом с очень ярким партнёром он опять прекрасно исчезает.

Сначала это даже удобно обоим.

Одному много пространства.

Другому знакомо не занимать его.

И вот здесь для меня начинается самое интересное.

Мы ведь выбираем друг друга не по таблице Адлера.

Не сидим на первом свидании:

«Так, ты младший? Отлично, я старшая, совместимость 87 процентов». 😁

Но нам действительно может быть особенно понятно и привычно рядом с человеком, с которым получается знакомый способ отношений.

Я знаю, как здесь любить.

Я знаю, кем здесь быть.

Я знаю, что от меня ждут.

Даже если потом именно это начинает ужасно раздражать.

И поэтому я бы вообще не делила такие сочетания на хорошие и плохие.

У пары, где один отвечает, а второй следует, будут свои сложности.

У двух самостоятельных - свои.

У двух людей, которым хочется, чтобы другой взял ответственность, - свои.

У человека, привыкшего занимать всё пространство, и человека, привыкшего исчезать, - свои.

Не существует сочетания, в котором наконец можно выдохнуть и сказать: «Вот эти двое выросли правильно, поэтому отношения у них будут хорошие».

Гораздо интереснее другое:

какой танец мы с партнёром однажды начали танцевать?

Почему именно эти шаги оказались такими знакомыми нам обоим?

И устраивает ли нас этот танец сейчас?

Потому что детство может многое объяснить в том, как мы научились быть с другими.

Но оно не обязывает нас всю жизнь любить одним и тем же способом.

🎙 Подкаст: «Мы росли в одной семье. Или нет?»

А вы знали, что в психологии есть теория о том, что на нас влияет даже то, каким ребёнком мы родились?

Первым.

Вторым.

Последним.

Или вообще единственным.

Эта идея связана с Альфредом Адлером, одним из классиков психологии.

Он обратил внимание на довольно простую вещь.

Дети растут вроде бы в одной семье.

У них одни родители.

Один дом.

Иногда даже одна школа.

Но семья у каждого из них немного разная.

Первый ребёнок какое-то время существует один среди взрослых. А потом однажды появляется кто-то ещё.

Младший приходит в семью, где дети уже есть и роли каким-то образом распределены.

Средний никогда не был ни единственным, ни самым маленьким надолго.

А единственный ребёнок вообще не сталкивается дома с конкуренцией за родительское внимание с другим ребёнком.

И Адлер предположил, что, занимая разные места внутри семьи, дети могут по-разному приспосабливаться к ней.

Отсюда и появилась известная идея:

старшие чаще берут ответственность и ориентируются на взрослых;

средние могут искать своё место между другими детьми, конкурировать или становиться посредниками;

младшие дольше остаются «маленькими», получают больше помощи;

единственные больше времени проводят среди взрослых и получают на себе всю концентрацию родительского внимания.

А потом выросли.

Нам 30, 40, 50.

Младшему брату уже давно не пять.

Маме не нужно помогать его одевать.

Но иногда мы всё ещё каким-то удивительным образом собираемся за одним столом и через пятнадцать минут снова становимся:

«ответственной старшей»,

«незаметной средней»,

«маленьким, которому помогут»

или тем самым единственным ребёнком, на которого смотрит вся семья. 😁

Но тут важная штука.

Сегодня психологи гораздо осторожнее относятся к этой теории.

Нет надёжного правила:

«если ты старшая, значит ты обязательно гиперответственная».

И уж точно я бы не стала вслед за этой таблицей называть младших детей «прирождёнными манипуляторами». 😁

Исследования находят куда более сложную картину. Например, родители действительно могут давать старшим детям больше автономии, но это совсем не означает существования готового набора черт личности для каждого номера рождения.

Поэтому мне интересно на этой неделе использовать эту теорию не как диагноз.

А как повод посмотреть на себя.

Каким ребёнком вы были в своей семье?

Первым? Средним? Младшим? Единственным?

И самое интересное:

узнаёте ли вы хоть что-нибудь из этой теории в себе сегодняшней?

.

Если видели мои публикации про группу, почему не пошли?

Я тут всю неделю рассказываю про деньги на себя, и в какой-то момент хочется спросить:
Оля, а если денег правда нет?
Не «мне жалко на себя».
Не «муж не разрешает».
А вот буквально.
Доход такой, что после квартиры, еды, детей и обязательных платежей остаётся три рубля, пакетик чая и надежда на лучшее.
Какое ещё «право хотеть»?
И вот тут мне кажется важным не начать издеваться над человеком психологией.
Потому что иногда денег действительно мало.
И никакая проработка убеждений не превратит 80 тысяч в 180.
Если семья выбирает между стоматологом и зимней обувью, проблема не в том, что женщина «не разрешает себе удовольствие».
Но.
Есть одна штука, которая меня всё равно интересует.
Что происходит с желаниями женщины, когда денег мало?
Потому что можно сказать:
«Я хочу на массаж. Сейчас у нас на него нет денег».
А можно:
«Да нахрена мне вообще этот массаж».
Можно хотеть платье и не покупать его.
А можно посмотреть на цену и тут же решить, что платье дурацкое, цвет не мой и вообще нормальные люди столько на тряпки не тратят.
Можно хотеть учиться и понимать, что сейчас обучение не помещается в бюджет.
А можно даже не открывать программу курса, потому что «куда мне ещё учиться».
И это уже немного другое.
Отсутствие денег постепенно превращается в отсутствие желаний.
Потому что хотеть то, чего ты не можешь себе позволить, довольно больно.
Проще перестать хотеть.
И вот здесь мне кажется важной очень маленькая разница:
«Я этого не хочу» и «я сейчас не могу себе это позволить» - не одно и то же.
Во втором случае желание остаётся твоим.
Его не обязательно немедленно исполнять.
Не обязательно брать кредит.
Не обязательно искать третью работу и отдавать за массаж последние остатки собственной жопы.
Можно просто признать:
да, я этого хочу.
Сейчас не могу.
Но моё «хочу» от этого не становится глупым, чрезмерным или неправильным.
Мне кажется, финансовая свобода иногда начинается даже не с денег.
А с момента, когда женщина перестаёт редактировать собственные желания под состояние банковского счёта.