Начал читать «Фрэнк Синатра простудился и другие истории» — сборник очерков 92-летнего Гэя Тализа, составленный Егором Мостовщиковым и выпущенный издательством Individuum.
Теория нескольких рукопожатий в действии: я знаком с Егором, а он знаком с Тализом. В предисловии Мостовщиков пишет: «”Господина Плохие новости” Тализ называет своим лучшим текстом; это его единственная работа, которая была опубликована на русском языке — в номере российского Esquire (был такой), посвященном его 10-летию, при моем участии».
О, думаю, прикольно, этот номер у меня же как раз сохранился. Беру журнал со стеллажа, листаю и не нахожу там Тализа. Ладно, смутно помню, что правда читал в Esquire этот текст, Егор наверняка просто ошибся номером. Но точно ли это его единственная работа, до этого выходившая на русском? А как же «Антология новой журналистики», изданная в 2008-м «Амфорой»? Беру её с другой полки, открываю и читаю — «Нежная душа Джошуа Логана» Гэя Талеса.
Скучаю по времени, когда работал в журналистике сам. Крутым был!
Теория нескольких рукопожатий в действии: я знаком с Егором, а он знаком с Тализом. В предисловии Мостовщиков пишет: «”Господина Плохие новости” Тализ называет своим лучшим текстом; это его единственная работа, которая была опубликована на русском языке — в номере российского Esquire (был такой), посвященном его 10-летию, при моем участии».
О, думаю, прикольно, этот номер у меня же как раз сохранился. Беру журнал со стеллажа, листаю и не нахожу там Тализа. Ладно, смутно помню, что правда читал в Esquire этот текст, Егор наверняка просто ошибся номером. Но точно ли это его единственная работа, до этого выходившая на русском? А как же «Антология новой журналистики», изданная в 2008-м «Амфорой»? Беру её с другой полки, открываю и читаю — «Нежная душа Джошуа Логана» Гэя Талеса.
Скучаю по времени, когда работал в журналистике сам. Крутым был!