«Потому что жалость — это чувство. А доброта — это работа»
У нас был отрицательный отзыв примерно такого содержания: «Мы обратились в фонд, попросили заплатить за стерилизацию наших дворовых кошек, они отказали. Да и ладно, мы сами скинулись и все сделали сами. Так что фонд ваш фуфло!».
Они могли сами, легко могли, но зачем «сами», ведь фонды есть. Но мы рады, что они это сделали, огромные молодцы. Это была Москва.
А мы очень мало стерилизуем московских кошек. Огромная часть ежемесячно поступающих на эту программу пожертвований уходят в бедовые регионы, где один в поле воин и скидываться некому вообще. А при слове стерилизация местные шарахаются, как от проказы – не, это мы не будем. И бесконечные выброшенные котята, которые не будут жить долго. Они исчезнут, отличившись от сотен остальных только разновидностью смерти. Чтобы уступить место на улицах партиям следующих мяукающих паучков на нетвердых еще лапках, бредущих, зовущих, напуганных и непонимающих. Приговоренных хозяевами до рождения. Выброшенных в расчете на чужую жалость.
Сейчас наша программа Стерилизация сильно сократилась, нет пожертвований. А Лечение вообще обанкротилась и на стопе – долги выплачиваем клиникам.
И вот почему вспомнился этот отзыв. Нам встретился потрясающий текст от ветврача. Он длинный, не в формате соцсетей и полностью опубликовать его получится только на Дзене, ссылка внизу. Зацепило! Реалистичный взгляд на деятельность по спасению животных. Это про самовыдачу медалей и про тех, кто уже давно почти захлебнулся, но упорно продолжает брести на глубину. И про то, как люди, которым «жалко» и которые на самом деле могут сделать все правильно, даже не пытаются. Пусть кто-то другой. Даже если другой уже пузыри пускает на последнем издыхании. А они могут только остатки супа вынести и обсудить. Ну и пожалеть. Всех!
Может кто-то из спасателей и себя узнает. Потому что выгорание штука страшная, ее надо знать в лицо, она ведет к большим бедам. И спасение иногда переходит в накопительство, и тогда добрые намерения превращаются в приговор для животных. Прочитайте, пожалуйста!
«Мне пришлось объяснять, почему “жалко” — это не всегда доброта
Слово «жалко» я за годы работы слышал столько раз, что его можно было бы повесить у нас в клинике вместо вывески. Не «ветеринарная помощь», не «прием с девяти до девяти», а просто: «ЖАЛКО». Крупными буквами. Чтобы человек еще с улицы понимал: сейчас он войдёт, прижмёт к себе переноску, коробку, пакет, куртку с шевелением внутри и скажет это с порога, как пароль.
— Жалко же.
И ведь не поспоришь. Жалко. Кого угодно жалко. Щенка под ларьком, кошку с обмороженными ушами, старого пса на цепи, голубя без половины хвоста, хозяина, который плачет над котом и при этом полгода тянул, потому что «само, может, пройдёт». Мир вообще так устроен, что, если приглядеться, жалко станет всех подряд. Вопрос только в том, что ты будешь делать с этой жалостью дальше.
Потому что жалость — это чувство. А доброта — это работа.
И вот это людям объяснять сложнее всего.
Та бабушка пришла к нам в середине марта, когда город уже вроде бы решил, что весна началась, но на деле из-под ног лезла мокрая черная каша, а у всех на лицах было выражение, будто их по ошибке разморозили раньше срока. Я тогда заканчивал смену, стоял у раковины, мыл руки и думал только об одном: доехать бы домой, поесть чего-нибудь не из автомата и не разговаривать хотя бы сорок минут ни с кем, кроме чайника.
И тут за дверью — знакомое шуршание. Не просто шаги, а именно шуршание: пакеты, платок, старое пальто, коробка картонная, в которой кто-то тихо царапает стенку, как квартирант без денег.
Администратор заглянула ко мне и сказала тем голосом, которым обычно говорят: «Там опять жизнь».
Я вышел»
Автор: Пётр Фролов | Ветеринар.
Вся история здесь: https://dzen.ru/a/artxVR3rUSfrQkPY
У нас был отрицательный отзыв примерно такого содержания: «Мы обратились в фонд, попросили заплатить за стерилизацию наших дворовых кошек, они отказали. Да и ладно, мы сами скинулись и все сделали сами. Так что фонд ваш фуфло!».
Они могли сами, легко могли, но зачем «сами», ведь фонды есть. Но мы рады, что они это сделали, огромные молодцы. Это была Москва.
А мы очень мало стерилизуем московских кошек. Огромная часть ежемесячно поступающих на эту программу пожертвований уходят в бедовые регионы, где один в поле воин и скидываться некому вообще. А при слове стерилизация местные шарахаются, как от проказы – не, это мы не будем. И бесконечные выброшенные котята, которые не будут жить долго. Они исчезнут, отличившись от сотен остальных только разновидностью смерти. Чтобы уступить место на улицах партиям следующих мяукающих паучков на нетвердых еще лапках, бредущих, зовущих, напуганных и непонимающих. Приговоренных хозяевами до рождения. Выброшенных в расчете на чужую жалость.
Сейчас наша программа Стерилизация сильно сократилась, нет пожертвований. А Лечение вообще обанкротилась и на стопе – долги выплачиваем клиникам.
И вот почему вспомнился этот отзыв. Нам встретился потрясающий текст от ветврача. Он длинный, не в формате соцсетей и полностью опубликовать его получится только на Дзене, ссылка внизу. Зацепило! Реалистичный взгляд на деятельность по спасению животных. Это про самовыдачу медалей и про тех, кто уже давно почти захлебнулся, но упорно продолжает брести на глубину. И про то, как люди, которым «жалко» и которые на самом деле могут сделать все правильно, даже не пытаются. Пусть кто-то другой. Даже если другой уже пузыри пускает на последнем издыхании. А они могут только остатки супа вынести и обсудить. Ну и пожалеть. Всех!
Может кто-то из спасателей и себя узнает. Потому что выгорание штука страшная, ее надо знать в лицо, она ведет к большим бедам. И спасение иногда переходит в накопительство, и тогда добрые намерения превращаются в приговор для животных. Прочитайте, пожалуйста!
«Мне пришлось объяснять, почему “жалко” — это не всегда доброта
Слово «жалко» я за годы работы слышал столько раз, что его можно было бы повесить у нас в клинике вместо вывески. Не «ветеринарная помощь», не «прием с девяти до девяти», а просто: «ЖАЛКО». Крупными буквами. Чтобы человек еще с улицы понимал: сейчас он войдёт, прижмёт к себе переноску, коробку, пакет, куртку с шевелением внутри и скажет это с порога, как пароль.
— Жалко же.
И ведь не поспоришь. Жалко. Кого угодно жалко. Щенка под ларьком, кошку с обмороженными ушами, старого пса на цепи, голубя без половины хвоста, хозяина, который плачет над котом и при этом полгода тянул, потому что «само, может, пройдёт». Мир вообще так устроен, что, если приглядеться, жалко станет всех подряд. Вопрос только в том, что ты будешь делать с этой жалостью дальше.
Потому что жалость — это чувство. А доброта — это работа.
И вот это людям объяснять сложнее всего.
Та бабушка пришла к нам в середине марта, когда город уже вроде бы решил, что весна началась, но на деле из-под ног лезла мокрая черная каша, а у всех на лицах было выражение, будто их по ошибке разморозили раньше срока. Я тогда заканчивал смену, стоял у раковины, мыл руки и думал только об одном: доехать бы домой, поесть чего-нибудь не из автомата и не разговаривать хотя бы сорок минут ни с кем, кроме чайника.
И тут за дверью — знакомое шуршание. Не просто шаги, а именно шуршание: пакеты, платок, старое пальто, коробка картонная, в которой кто-то тихо царапает стенку, как квартирант без денег.
Администратор заглянула ко мне и сказала тем голосом, которым обычно говорят: «Там опять жизнь».
Я вышел»
Автор: Пётр Фролов | Ветеринар.
Вся история здесь: https://dzen.ru/a/artxVR3rUSfrQkPY