Репост из: Александр Проханов
Тагил. Тугое, грозное, крепкое слово. Словно корень, который углубился в камень Уральского хребта, в самую глубину России. Тагил — всем городам город, известный на всю Россию, родина русских танков, повивальная бабка русских танковых побед.
"Уралвагонзавод". Звенит, как наковальня. Здесь куётся громадный, мощный, прекрасный русский танк. Завод не окинуть взглядом. Дымят трубы теплоэлектростанций. Гудят мартены, из которых днём и ночью изливается сталь. Грохочут пневматические молоты, вгоняющие удары в красные, раскалённые болванки. Главный цех завода — его сердцевина, средоточие военных секретов, людских трудов и умений, скопление огня и металла. Из этого цеха виден украинский фронт, танковые атаки, удары "Джавелинов", взрывы, сметающие с танков башни, горы горящей брони, падающие под натиском танков укрепрайоны врага. Здесь, по главному конвейеру, проходит линия фронта. Танки, сходящие с конвейера, сияющие бронёй, в звонком рокоте дизелей, с пушкой, отливающей сталью, идут прямо в бой. Их ждут удары гранатомётов, бронебойные снаряды.
Цех — в синей дымке выхлопов, пахнет танковыми маслами. На конвейере горбятся танки. Танк на цепях проплывает под сводами, окружённый лучами солнца. Танковая башня с пушкой возникает из неба, медленно садится на танк, словно ему надевают шляпу. Среди тёмного железа в люках, проёмах, среди гусеничных лент — люди в комбинезонах, касках. Один оседлал броню и опускает в нутро танка крупнокалиберный пулемёт. Двое других громадным накидным ключом натягивают гусеницы. Третий стоит по пояс в люке, и кажется, что это чудовищный кентавр — с головой человека в белой пластмассовой каске и громадным, непомерным туловом многотонного танка.
В стальную махину вживляют множество тонких изысканных приборов. Танк — ясновидящий: видит в чёрной ночи, чувствует приближение вражеского вертолёта, летящие гранаты, его лазерные дальномеры находят противника среди развалин горящих городов.
В танке каждый сантиметр брони — плод людских изобретений. Танк — живой, чуткий, осторожный, хрупкий, нежный, и вдруг — чудовищно страшный, рвущий гусеницами бетон стратегических дорог, проламывающий корпусом стены строений. Танк для танкиста — место работы, его поле боя, домашний чертог, а в час беды — последнее убежище.
С конвейера завода сходят танки "Армата" с угловатыми башнями. Тут рождаются бесподобные Т-90. Сюда приходят танки из старых советских хранилищ. В поля под открытым небом после крушения Советской армии свозились из гарнизонов остатки танковых армий, тех, что когда-то наводили ужас на стратегов НАТО. Танки, готовые за несколько дней выйти на берег Ла-Манша или к Пиренеям, с бронёй, способной выдержать ядерный удар.
"Уралвагонзавод". Звенит, как наковальня. Здесь куётся громадный, мощный, прекрасный русский танк. Завод не окинуть взглядом. Дымят трубы теплоэлектростанций. Гудят мартены, из которых днём и ночью изливается сталь. Грохочут пневматические молоты, вгоняющие удары в красные, раскалённые болванки. Главный цех завода — его сердцевина, средоточие военных секретов, людских трудов и умений, скопление огня и металла. Из этого цеха виден украинский фронт, танковые атаки, удары "Джавелинов", взрывы, сметающие с танков башни, горы горящей брони, падающие под натиском танков укрепрайоны врага. Здесь, по главному конвейеру, проходит линия фронта. Танки, сходящие с конвейера, сияющие бронёй, в звонком рокоте дизелей, с пушкой, отливающей сталью, идут прямо в бой. Их ждут удары гранатомётов, бронебойные снаряды.
Цех — в синей дымке выхлопов, пахнет танковыми маслами. На конвейере горбятся танки. Танк на цепях проплывает под сводами, окружённый лучами солнца. Танковая башня с пушкой возникает из неба, медленно садится на танк, словно ему надевают шляпу. Среди тёмного железа в люках, проёмах, среди гусеничных лент — люди в комбинезонах, касках. Один оседлал броню и опускает в нутро танка крупнокалиберный пулемёт. Двое других громадным накидным ключом натягивают гусеницы. Третий стоит по пояс в люке, и кажется, что это чудовищный кентавр — с головой человека в белой пластмассовой каске и громадным, непомерным туловом многотонного танка.
В стальную махину вживляют множество тонких изысканных приборов. Танк — ясновидящий: видит в чёрной ночи, чувствует приближение вражеского вертолёта, летящие гранаты, его лазерные дальномеры находят противника среди развалин горящих городов.
В танке каждый сантиметр брони — плод людских изобретений. Танк — живой, чуткий, осторожный, хрупкий, нежный, и вдруг — чудовищно страшный, рвущий гусеницами бетон стратегических дорог, проламывающий корпусом стены строений. Танк для танкиста — место работы, его поле боя, домашний чертог, а в час беды — последнее убежище.
С конвейера завода сходят танки "Армата" с угловатыми башнями. Тут рождаются бесподобные Т-90. Сюда приходят танки из старых советских хранилищ. В поля под открытым небом после крушения Советской армии свозились из гарнизонов остатки танковых армий, тех, что когда-то наводили ужас на стратегов НАТО. Танки, готовые за несколько дней выйти на берег Ла-Манша или к Пиренеям, с бронёй, способной выдержать ядерный удар.