Roman Galenkin Live

Впрочем пока администрация социального дома «Обручевский» зашивает заборы и пишет сама себе оправдания, правда всё равно просачивается наружу.

6 декабря в ПНИ приехали муниципальный депутат Олеся Берг и бывший юрист учреждения Антон Чельцов, чтобы встретиться с Розой Фатыховой. Охрана отказалась их пропускать даже после предъявления депутатского удостоверения — запрет по телефону отдал замдиректора по безопасности Цветков Евгений Владимирович. Розу вывели только к турникету, разговор проходил под постоянным наблюдением сотрудников.

К проходной подошли двое дееспособных проживающих и рассказали следующее.

Александр Синицын сообщил, что его принудительно лечат большими дозами психотропных препаратов без объяснения причин и диагноза. При малейшем протесте сразу отправляют в психиатрическую больницу. По его словам, именно в тот период, когда началась история с Викторией, уже бывший директор учреждения Александр Бондарь прямо угрожал ему за намерение жаловаться в Департамент и правозащитные организации, а затем специально организовал его госпитализацию, чтобы он не мог рассказать о том, что происходило в отделении.

Кирилл Чиганов добавил, что всех сотрудников, которые пытались защищать права проживающих, вынудили уволиться. Сейчас практически весь персонал полностью лоялен администрации и с правами жильцов не считается. Даже дееспособные жители сейчас обязаны за каждый выход писать заявление, которое проходит много подписей, включая директора. Без полной визы пропуск не выдают, что на практике сильно ограничивает их свободу передвижения.

А буквально несколько дней назад, 3 декабря, в Гагаринском суде представитель учреждения и ДТСЗН заявил под протокол: «весь тяжёлый контингент выведен», теперь там живут практически здоровые люди.

То есть официально — пансионат для здоровых и свободных людей.

По факту — режим, в котором даже дееспособных держат на коротком поводке.

Все мы помним как Роза Фатыхова — жительница Социального дома «Обручевский» — публично рассказала о привязывании лежачих и избиениях в ПНИ. После этого ее фактически заперли: отказывали в выходе на улице, отобрали возможность общаться с журналистами путем закрытия отверстия в заборе - единственного контакта со внешним миром.

Тогда я направил депутатский запрос с требованием прекратить давление и вернуть Розе право на выход и общение.

Сегодня получил объяснение от самого учреждения: Основной посыл, что «все по закону, ничего не нарушаем».

Дальше — шедевр.

«Зарытие отверстий в заборе по периметру ограждения является мерой защиты от несанкционированного проникновения на территорию Учреждения в соответствии с требованиями действующего законодательства для обеспечения безопасности жизни и здоровья проживающих».

То есть это отверстие угрожало безопасности жильцов тем, что через него правда вылезала наружу (кстати, отверстие, до сих пор закрыто).

И вишенка: весь этот прекрасный текст написала и за и.о. директора сама Костина Светлана Алексеевна — та самая, чью деятельность я и просил проверить. Сам себя проверил, сам себя оправдал. 10 из 10.

Будем надяться, что прокуратура отнесется к делу более внимательно.

Назначение Бондаря Александра Викторовича летом 2025 года директором социального дома «Обручевский» предваряла его работа в «Фили-Давыдково». После произошедшей трагедии становится очевидной необходимость не просто кадровых перестановок, а тотальной зачистки «авгиевых конюшен» в сфере оказания психоневрологической помощи.

Своей историей поделились работники социального дома «Фили-Давыдково»:

После того как господин Бондарь стал директором учреждения в 2023 году на руководящие посты были назначены неквалифицированные сотрудники — родственники, друзья и бывшие коллеги руководителя, — что привело к массовому уходу профессионалов, приостановке набора специалистов и катастрофической нехватке кадров.

В отделениях №2 и №3 на 55–60 проживающих в смену работают одна медицинская сестра и одна-две сиделки, вынужденные совмещать уход с уборкой помещений без доплат за расширение зон обслуживания или совмещение. В отделениях №1 и №4, возглавляемых подругами главной медсестры, штат был укомплектован почти полностью. Старые сотрудники подвергались постоянному давлению: угрозам увольнения «по статье» или «с помощью», включению в «чёрные списки» с запретом на трудоустройство, лишению премий за интенсивность (в сентябре 2023 года старшую медсестру Матушкину Наталью Викторовну лишили 100 % премии без объяснений), крикам, оскорблениям и принуждению работать по несуществующим приказам.

Заместитель директора Афанасьева Виктория Олеговна требовала строгого соблюдения санитарно-противоэпидемического режима, но сама на обходах осматривала содержимое абсорбирующего белья немытыми руками без перчаток, тут же прикасалась к лицу проживающих и исследовала полость рта. В марте-мае 2023 года проживающих без уведомления родственников переводили в Геронтологический центр «Фили-Давыдково» (бывшая ГКБ №51); 01.06.2023 почти всех вернули в истощенном состоянии, неухоженными, с пролежнями и повреждениями кожи; одна женщина умерла от туберкулеза лёгких. Два месяца подряд не закупали по заявкам проживающих продукты питания и предметы ухода, оплачиваемые из их пенсий.

В 2023–2024 годах весь третий корпус (около 160 проживающих) и часть сотрудников переболели чесоткой после приема нового постояльца с запущенной формой; врач и медперсонал предупреждали руководство, что принимать его нельзя без предварительного лечения, но получили ответ «Успокойтесь!». Руководство скрыло масштаб эпидемии: главной медсестрой было разослано указание «никому не рассказывать», а Роспотребнадзору показали лишь один случай из второго корпуса (подтвержденный родственниками после домашнего отпуска). В декабре 2023 Роспотребнадзор зафиксировал этот единственный случай, выдал предписание о дезобработке. Учреждение оштрафовали на 10 000 рублей.

Финансовые нарушения усугубляли хаос: индексация зарплат не проводилась в 2023–2024 годах вопреки коллективному договору (работниками была подана жалоба в трудовую инспекцию); целевые показатели Департамента на 2024 год оставались на бумаге, реальные выплаты урезали до минимума. Пилотный проект 2021 года, убравший заведующих отделениями и введший по одному администратору на отделение в помощь старшим медсестрам (на каждую из которых приходится 114–120 проживающих на двух этажах), был извращен: с 8 марта 2023 администраторов не нанимали в отделения, но взяли одного в аппарат главной медсестры.

Жалобы Матушкиной Натальи Викторовны— старшей медсестры отделения №3 с 14 марта 2022 по 10 июля 2024 (уволена Бондарем по статье 22 февраля 2024, восстановлена Тушинским судом 21 мая 2024) — в прокуратуру, ГИТ, Роспотребнадзор и Департамент наталкивались на формальные отписки: прокуратура видела индивидуальный трудовой спор и отправляла в суд; ГИТ выдавала предостережения, но проверки блокировались мораторием. Роспотребнадзор фиксировал единичные случаи.

Назначенное Департаментом труда и соцзащиты руководство чувствовало безнаказанность, продолжая «зачистку» опытных кадров и «эксперименты» над уязвимыми людьми, пока оставшиеся сотрудники на последнем издыхании противостояли развалу системы, созданной для защиты, а не уничтожения слабых.

Обратился в прокуратуру с просьбой проверить законность действий начальника медицинской службы ГБУ СО «Социальный дом «Обручевский» Костиной Светланы Алексеевны и главной медицинской сестры Андреевой Ирины Викторовны.

Социальный дом «Обручевский» перешел на осадное положение

Фатыхова Роза Алексеевна — проживающая, которая рассказала про всю подноготную учреждения — сейчас фактически заложница. Ей отказывают в выходе к представителям СМИ.

По ее словам, ворота учреждения заблокированы, доступ к сотрудникам администрации ограничен.

Костина Светлана Алексеевна (начальник медицинской службы) сообщила Фатыховой, что она «недееспособна» и не имеет права покидать территорию. Бланков на пропуск, по утверждению госпожи Костиной, нет. Главная медсестра Андреева Ирина Викторовна находится в кабинете, но дверь не открывает.

Отверстие в заборе, ранее использовавшееся Фатыховой для общения с корреспондентами НТВ, закрыто тканью.

После широкой общественной огласки жуткой истории, произошедшей в Социальном доме «Обручевский», в учреждение прибыл министр Правительства Москвы, руководитель Департамента труда и социальной защиты населения Стружак Евгений Петрович.

Он провел беседу с жительницей дома — Фатыховой Розой Алексеевной, той самой женщиной, которая публично рассказала о пытках и унижениях, которым подвергалась молодая девушка, потерявшая обе руки. Разговор продолжался более двух часов и проходил в присутствии сотрудников учреждения.

В ходе встречи министр объявил, что директор Социального дома «Обручевский» Бондарь Александр Викторович уволен по статье.

Кроме того, бывший директор социального дома Бесштанько Андрей Владимирович, руководивший этим учреждением с 2019 года, был вызван в Следственный комитет.

По словам Розы Фатыховой, уже после допроса Бесштанько позвонил ей лично. В разговоре он попросил «замолчать хотя бы на две недели», заявив, что «у него большие проблемы» и «эта история отразится на нем».

Не могу не отметить, что попытка давить на женщину, которая стала свидетелем преступлений, — это поступок подлого человека, пытающегося спасти собственную шкуру ценой чужого страха. Вместо того чтобы отвечать за годы унижений и беззакония, он снова пытается заставить замолчать тех, кто говорит правду.

Именно этот человек еще недавно считался «успешным руководителем» и даже выдвигался в муниципальные депутаты, опираясь на уникальный электорат — сотни подопечных психоневрологического интерната. Тогда, на выборах 2022 года, сотрудники «Обручевского» буквально водили людей за руки к урне, ставя галочки за «нужных» кандидатов. Большинство этих людей не могли ни говорить, ни понимать происходящее, но формально считались дееспособными. Теперь за все приходится отвечать.

Сегодня Роза Фатыхова находится в безопасности: ее не пытаются принудительно госпитализировать, медикаментозное давление прекращено.

Теперь главное — чтобы начатое расследование довели до конца, а виновные ответили по закону.

А вот и Следственный Комитет оперативно выслал ответ на обращение после общественной огласки.

Еще 6 ноября он передал мое обращение на рассмотрение Главного следственного управления СК РФ по городу Москве.

Будем теперь ждать уже от этого органа детального отчета о расследовании ситуации.

Департамент труда и социальной защиты населения города Москвы сообщает, что проводит проверку деятельности Социального дома «Обручевский», а также осуществляет взаимодействие с правоохранительными органами.

Ждем конкретных решений.

Про пытки в Социальном доме «Обручевский»

На днях я узнал о чудовищной истории, произошедшей в печально известном социальном доме «Обручевский». 20-летней недееспособной девушке с инвалидностью, находящейся под опекой государства, в целях так называемой “принудительной фиксации” связали руки… шерстяными колготками.

Не медицинскими ремнями, не мягкими фиксаторами, предусмотренными нормативами, а подручной одеждой — варварским способом, недопустимым ни по каким стандартам ухода. Из-за отсутствия контроля и надзора, колготки впились в кожу и перекрыли кровообращение. Молодая женщина, неспособная позвать на помощь и защитить себя, долгое время оставалась в этом положении. Когда персонал наконец заметил происходящее, было уже поздно. Кисти уже были цианотичны и одутловаты, пульс едва прощупывался, а в области лучезапястных суставов оставались глубокие борозды от сдавления. У человека началась гангрена, и врачи смогли спасти ей жизнь только ценой ампутации обеих рук..

Бывший сотрудник учреждения, юрист Антон Чельцов, вышел на одиночный пикет к зданию Департамента труда и социальной защиты Москвы, требуя правды и наказания виновных. Я выражаю ему полную поддержку и считаю, что этот поступок — пример настоящего гражданского мужества.

Ситуация в Социальном доме «Обручевский» — это мрачное напоминание о худших традициях брежневского тоталитаризма, когда медицинские учреждения превращались в места пыток, репрессий и унижения человеческого достоинства. Необходимо честно признать: смена руководства в социальном доме не привела к смене самого подхода к людям. Те же методы насилия, равнодушия и страха, которые когда-то насаждал господин Бесштанько, продолжают существовать и сегодня — только под новой вывеской и с теми же исполнителями.

После этой жуткой истории ряд сотрудников подали заявления об увольнении, не желая быть частью того, что происходит за стенами социального дома. И это поступок, достойный уважения. А вот новый директор учреждения, Бондарь Александр Викторович, предпочитает хранить молчание. Но молчание в такой ситуации — соучастие.

Подобное безразличие недопустимо: как минимум, это повод для немедленной отставки, а как максимум — для уголовного расследования. Ведь когда государственные учреждения становятся местом страданий, виноваты не только исполнители, но и те, кто закрывает глаза.

Мною были направлены депутатские обращения в Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы и в Следственный комитет Российской Федерации.