Магазин Музея «Гараж»

Что почитать из художки?

«Вертопрахи Старого двора» Матею Караджале —румынский роман 1929 года, который на русский язык переведен впервые. Караджале рассказывает о Пашадии, Пантази и Пыргу — трех героях, каждый из которых по-своему воплощает меняющееся румынское общество. Они пьют, влюбляются, предаются удовольствиям и пытаются удержать то, что уже безвозвратно уходит в прошлое.

Роман писался почти двадцать лет, а сегодня считается одной из самых необычных книг румынской литературы XX века. Здесь смешиваются проза, поэзия, декаданс, мистика и почти гипнотическое описание старого Бухареста.

Делимся цитатами:

Быстро одевшись, я вышел из дома. Это был самый конец осени, пора уныния и слез. Несмотря на отсутствие дождя, всё вокруг дышало влагой: плакали водосточные трубы, плакали ветви оголенных деревьев, по стволам и решеткам стекали, словно холодный пот, крупные капли воды. В такую погоду особенно хочется выпить чего-нибудь покрепче. Редкие прохожие, едва различимые в тумане, почти все были в подпитии.

Ни один человек, впервые видевший Пашадиа, с безупречной осанкой, горделиво шагающего по улице, за которым в шаге послушно следовал экипаж, ни за что бы не поверил, в какие грязные и низменные места направляется этот внушительный господин, чтобы остаться там до рассвета. Для меня наблюдать за его жизнью было поистине захватывающим зрелищем, я подозревал, что в ней разворачивалась мрачная душевная драма, тайна которой оставалась непостижимой.

— Впрочем, довольно странно, что их вклад в искусство менее значим, нежели в историческую память. Этим скромным руинам я не могу отказать в очаровании. Даже перед самыми незначительными развалинами мое воображение обретает крылья, я чувствую глубокое волнение.
— Я тебя понимаю, — сказал ему Пиргу, — потому что и ты сам — развалина, почтенная рухлядь, и отнюдь не из тех, кто хорошо сохранился.

— Вертопрахи! — успела выкрикнуть она нам. — Вертопрахи Старого двора!
Говорил ли ее устами кто-то другой, кто-то из прошлого — кто знает? Но ничто на свете, я думаю, не могло доставить Пантази столько удовольствия, как это забытое словосочетание, давно вышедшее из употребления. Его лицо просветлело, он не мог остановиться и всё повторял его.
— Действительно, — признал Пашадиа, — это одно из самых удачных сочетаний слов; оно оставляет позади «придворных бронзового коня», с тем же значением, времен Людовика XIII. В нем есть что-то мистическое, рыцарское. Это было бы прекрасное название для книги.

Сегодня рассматриваем кадры из фильмов, которых не существует. И это фотоработы Грегори Крюдсона 🌟

Книга Gregory Crewdson — первая ретроспектива американского фотографа Грегори Крюдсона, охватывающая почти сорок лет его карьеры. Она прослеживает эволюцию художника от ранних интимных портретов до монументальных, тщательно выстроенных мизансцен, напоминающих кадры из нуара или психологического триллера.

В основе творчества Крюдсона — несколько ключевых точек. Прежде всего, *️⃣кинематографический масштаб: он перенял методы голливудского производства — декорации, профессиональное освещение, актеров, съемочные группы из десятков человек. *️⃣Сквозная тема американской меланхолии, «темная сторона» американской мечты: пустынные улицы, заброшенные заводы, одинокие люди в провинциальных городках.
И наконец,*️⃣психологический саспенс — Крюдсон создает ощущение тревожной неопределенности, где грань между привычным бытом и пугающей тайной почти стерта.

Есть книги, которые начинаются с путешествия. А есть такие, которые начинаются с кусочка кожи доисторического ленивца 🦥

В детстве Брюс Чатвин разглядывал в стеклянном шкафчике необычный предмет — толстый кусок рыжеватой кожи с грубой шерстью. Семья считала, что это останки доисторического бронтозавра. На самом деле кожа принадлежала милодону — гигантскому наземному ленивцу, который жил в Патагонии и вымер 10–12 тысяч лет назад. Этот артефакт попал в Англию благодаря Чарльзу Милварду, родственнику Чатвина, который оказался в Патагонии после кораблекрушения и был связан с обнаружением останков милодона.
Для взрослого человека это был просто странный семейный экспонат. Для ребенка Чатвина — портал в другой мир.

Много лет спустя Чатвин бросил работу в The Sunday Times и отправился в Патагонию — словно за ответом на детскую загадку. Он искал ту самую пещеру, где нашли милодона, но настоящим открытием стали люди:, которых он встретил по пути. Так родилась «В Патагонии» — книга, с которой начался современный тревелог. Это не совсем путевой дневник и не совсем документальная история, а странное путешествие по реальности, памяти и вымыслу, где рядом существуют доисторический ленивец, английские аристократы, ковбои и люди, которых будто придумал сам Чатвин.

Лоран Грассо — французский концептуальный художник, который работает на стыке времен, географий и реальностей. Его фильмы, скульптуры, картины и фотографии создают миры, где привычное начинает сбоить, а реальность оказывается не такой надежной, как казалось.

В книге Time Travel Грассо исследует то, как мы воспринимаем время: манипулирует им, искажает, пересобирает по своим правилам. Он не работает напрямую — он идет в обход, создавая «ложную историческую память». Так, в серии Studies into the Past он использует исторически точные живописные техники, чтобы создать работы, которые выглядят как артефакты другой эпохи — но при этом полностью сконструированы художником.

В его работах часто появляются старые произведения и археологические объекты — так он превращает свои выставки в «временные гибриды». Его интересует невидимое: от электромагнитных полей до паранормальных явлений.
А мотив глаза, который проходит через все его творчество, становится символом гипнотической связи между зрителем и произведением. Ты не просто смотришь на работу — работа смотрит на тебя.