ИИ не отберет у вас профессию, он делает больно по-другому
Большинство дискуссий об искусственном интеллекте сосредоточены вокруг экономики. Обычно обсуждают, какие профессии исчезнут, как изменится рынок труда и сколько людей окажутся вытеснены машинами. Однако подобная постановка вопроса недооценивает масштаб происходящих изменений.
Главная проблема ИИ может оказаться не столько экономической, сколько антропологической.
На протяжении последних двух столетий капитализм выступал не только как экономическая система. Он постепенно стал одним из главных производителей социальных смыслов. Современный человек привык определять себя через деятельность, профессию и достижения.
Фактически ответ на вопрос «кто я?» всё чаще сводился к нескольким характеристикам:
— чем я занимаюсь;
— насколько я успешен;
— сколько я зарабатываю;
— какую пользу приношу обществу.
Производительность стала не просто экономической категорией, а критерием человеческой ценности.
Появление ИИ ставит эту модель под вопрос. Если интеллектуальные системы способны писать тексты, анализировать данные, проектировать решения и выполнять многие виды когнитивной работы не хуже человека, то возникает проблема, выходящая далеко за пределы рынка труда.
Речь идет о кризисе идентичности.
Ситуация осложняется тем, что распространение ИИ совпало с целым рядом других процессов:
— кризисом доверия к институтам;
— исчерпанием традиционных идеологий;
— ростом политической поляризации;
— распространением экзистенциальной тревоги и чувства неопределенности.
ИИ не создает эти кризисы, но делает их более заметными и более острыми.
В этих условиях неизбежно возникает вопрос, который долгое время оставался на периферии общественной дискуссии: что есть человек за пределами своей профессиональной функции? Что остается от идентичности, если убрать должность, карьеру и социальный статус?
На первый взгляд этот вопрос не имеет отношения к технологиям, но на самом деле именно развитие технологий подталкивает нас к этому вопросу. Поэтому разговор об ИИ постепенно превращается в разговор о человеческой природе. И в этом смысле он неожиданно возвращает в общественное пространство темы, которые долгое время считались исключительно философскими.
Мы возвращаемся к фундаментальному вопросу, который каждая цивилизация рано или поздно вынуждена задавать себе заново: на чем основана человеческая ценность? Если индустриальная эпоха связывала ее прежде всего с производительностью, то эпоха искусственного интеллекта, возможно, заставит искать более глубокий ответ.
Именно поэтому главный вызов ИИ заключается не только в том, как изменится экономика. Гораздо важнее то, как изменится наше представление о человеке.
Большинство дискуссий об искусственном интеллекте сосредоточены вокруг экономики. Обычно обсуждают, какие профессии исчезнут, как изменится рынок труда и сколько людей окажутся вытеснены машинами. Однако подобная постановка вопроса недооценивает масштаб происходящих изменений.
Главная проблема ИИ может оказаться не столько экономической, сколько антропологической.
На протяжении последних двух столетий капитализм выступал не только как экономическая система. Он постепенно стал одним из главных производителей социальных смыслов. Современный человек привык определять себя через деятельность, профессию и достижения.
Фактически ответ на вопрос «кто я?» всё чаще сводился к нескольким характеристикам:
— чем я занимаюсь;
— насколько я успешен;
— сколько я зарабатываю;
— какую пользу приношу обществу.
Производительность стала не просто экономической категорией, а критерием человеческой ценности.
Появление ИИ ставит эту модель под вопрос. Если интеллектуальные системы способны писать тексты, анализировать данные, проектировать решения и выполнять многие виды когнитивной работы не хуже человека, то возникает проблема, выходящая далеко за пределы рынка труда.
Речь идет о кризисе идентичности.
Ситуация осложняется тем, что распространение ИИ совпало с целым рядом других процессов:
— кризисом доверия к институтам;
— исчерпанием традиционных идеологий;
— ростом политической поляризации;
— распространением экзистенциальной тревоги и чувства неопределенности.
ИИ не создает эти кризисы, но делает их более заметными и более острыми.
В этих условиях неизбежно возникает вопрос, который долгое время оставался на периферии общественной дискуссии: что есть человек за пределами своей профессиональной функции? Что остается от идентичности, если убрать должность, карьеру и социальный статус?
На первый взгляд этот вопрос не имеет отношения к технологиям, но на самом деле именно развитие технологий подталкивает нас к этому вопросу. Поэтому разговор об ИИ постепенно превращается в разговор о человеческой природе. И в этом смысле он неожиданно возвращает в общественное пространство темы, которые долгое время считались исключительно философскими.
Мы возвращаемся к фундаментальному вопросу, который каждая цивилизация рано или поздно вынуждена задавать себе заново: на чем основана человеческая ценность? Если индустриальная эпоха связывала ее прежде всего с производительностью, то эпоха искусственного интеллекта, возможно, заставит искать более глубокий ответ.
Именно поэтому главный вызов ИИ заключается не только в том, как изменится экономика. Гораздо важнее то, как изменится наше представление о человеке.