Репост из: Башни Федерации
На новогодних праздниках 2026 года в российских кинотеатрах произошло ровно то, что можно было ожидать. «Чебурашка-2» собрала более 5 млрд рублей за две недели и стала лидером проката. «Буратино» собрал больше 2 млрд. Рекорды, успех, свидетельство того, что российское кино вроде как побеждает. Граждане ходят в кинотеатры толпами, очереди на билеты, все как надо.
Но вчера, когда депутаты ГД вернулись из отпуска, произошло то, что переосмыслило эту картину. На заседании комитета по культуре внезапно возник гнев: эти фильмы вредны, это халтура, это разложение детей. Они берут известные имена, снимают то, что уже у всех в памяти, и заработали миллиарды. А главное – кто-то из депутатов сформулировал мысль: свои своим дают деньги на фильмы, хотелось бы тоже это как-то прекратить.
Но если посмотреть внимательнее, возникает простой вопрос: откуда вообще эти фильмы? Как они получили такие деньги? Они поддерживаются на уровне Минкульта. Они финансируются Фондом кино. Они получают защиту, которую иностранные фильмы даже близко не видели – эмбарго на иностранный контент в самые прибыльные даты. При таких условиях даже откровенно плохой фильм станет кассовым.
И депутаты это прекрасно знают. Они знают, кто решает, какие фильмы выходят и когда. Они знают, что эмбарго вводится еще с 2022 года. Они знают, как работает система финансирования через Фонд кино. Так почему вдруг начали поднимать эту тему?
Потому что это не критика фильмов. Это борьба за финансирование. В Думе обсуждали новый законопроект, который дает Минкульту право определять приоритеты государственной поддержки. Одна группа интересов говорит: эти фильмы плохие, давайте финансировать что-то другое. Но под «что-то другое» имеется в виду просто: давайте деньги другим вместо этих.
Главное, что обнажилось на этом заседании – признание того, что все эти рекордные сборы никакой не результат честной конкуренции. Это результат административной машины. Машина работает так: убираем альтернативы из проката, создаем монополию, потом объявляем о триумфе отечественного кино.
Результат очевиден. Если ты свой, ты получаешь бюджет на то, чтобы переснять старую советскую сказку. Риск минимален – все уже знают имя и персонажа. Бренд узнаваем, касса гарантирована. Государство финансирует не творчество, а переработку архива. Качество вторично. Но в сериалах ситуация совсем другая. Там конкуренция настоящая. Онлайн-кинотеатры финансируют проекты по совершенно другой логике – нужно выигрывать у конкурентов за внимание зрителя, а не опираться на административный эмбарго. Когда у тебя есть сотни проектов от разных студий в одном месте, ты не можешь полагаться на узнаваемость имени. Ты должен делать качественно: хороший сценарий, нормальную режиссуру, приличный продакшн, правильный пиар. Вот почему русские сериалы стали намного лучше, чем кино – потому что они вынуждены конкурировать честно. А кино так и осталось только переработкой советского наследия, потому что конкуренции там нет.
Поэтому заседание в Думе – это внутриполитическая война за перераспределение денег внутри одной системы. Граждане видят рекордные цифры, слышат про успехи отечественного кинематографа, думают, что все хорошо. А на самом деле они платят за содержание огромной машины, которая убедила их в своем триумфе через эмбарго и монополию, а не через качество.
Подпишись на Башни
Но вчера, когда депутаты ГД вернулись из отпуска, произошло то, что переосмыслило эту картину. На заседании комитета по культуре внезапно возник гнев: эти фильмы вредны, это халтура, это разложение детей. Они берут известные имена, снимают то, что уже у всех в памяти, и заработали миллиарды. А главное – кто-то из депутатов сформулировал мысль: свои своим дают деньги на фильмы, хотелось бы тоже это как-то прекратить.
Но если посмотреть внимательнее, возникает простой вопрос: откуда вообще эти фильмы? Как они получили такие деньги? Они поддерживаются на уровне Минкульта. Они финансируются Фондом кино. Они получают защиту, которую иностранные фильмы даже близко не видели – эмбарго на иностранный контент в самые прибыльные даты. При таких условиях даже откровенно плохой фильм станет кассовым.
И депутаты это прекрасно знают. Они знают, кто решает, какие фильмы выходят и когда. Они знают, что эмбарго вводится еще с 2022 года. Они знают, как работает система финансирования через Фонд кино. Так почему вдруг начали поднимать эту тему?
Потому что это не критика фильмов. Это борьба за финансирование. В Думе обсуждали новый законопроект, который дает Минкульту право определять приоритеты государственной поддержки. Одна группа интересов говорит: эти фильмы плохие, давайте финансировать что-то другое. Но под «что-то другое» имеется в виду просто: давайте деньги другим вместо этих.
Главное, что обнажилось на этом заседании – признание того, что все эти рекордные сборы никакой не результат честной конкуренции. Это результат административной машины. Машина работает так: убираем альтернативы из проката, создаем монополию, потом объявляем о триумфе отечественного кино.
Результат очевиден. Если ты свой, ты получаешь бюджет на то, чтобы переснять старую советскую сказку. Риск минимален – все уже знают имя и персонажа. Бренд узнаваем, касса гарантирована. Государство финансирует не творчество, а переработку архива. Качество вторично. Но в сериалах ситуация совсем другая. Там конкуренция настоящая. Онлайн-кинотеатры финансируют проекты по совершенно другой логике – нужно выигрывать у конкурентов за внимание зрителя, а не опираться на административный эмбарго. Когда у тебя есть сотни проектов от разных студий в одном месте, ты не можешь полагаться на узнаваемость имени. Ты должен делать качественно: хороший сценарий, нормальную режиссуру, приличный продакшн, правильный пиар. Вот почему русские сериалы стали намного лучше, чем кино – потому что они вынуждены конкурировать честно. А кино так и осталось только переработкой советского наследия, потому что конкуренции там нет.
Поэтому заседание в Думе – это внутриполитическая война за перераспределение денег внутри одной системы. Граждане видят рекордные цифры, слышат про успехи отечественного кинематографа, думают, что все хорошо. А на самом деле они платят за содержание огромной машины, которая убедила их в своем триумфе через эмбарго и монополию, а не через качество.
Подпишись на Башни