Операция «Панама»
Представьте себе кабинет. Хороший, светлый, с видом на залив Сан-Франциско. В кабинете сидит Том Тёрви — человек, который когда-то в Google придумывал, как оцифровать все книги мира, не поссорившись с издателями. Поссорились всё равно, но опыт остался. Теперь Том сидит в Anthropic и придумывает то же самое, только быстрее и без лишних разговоров.
Проект называется Panama. Почему Panama — история умалчивает; возможно, по ассоциации с каналом, через который что-то большое проходит в одном направлении и не возвращается.
Схема у Тома элегантная. Специально обученный подрядчик берёт книгу — любую, лишь бы человеческую, — и подводит её к аппарату с гидравлическим ножом. Аппарат сносит переплёт одним движением, как гильотина сносила аристократов: чисто, без сантиментов, за секунду.
Освобождённые страницы летят в сканер, сканер их проглатывает, страницы отправляются в измельчитель, содержимое — в облако. Книга как физический объект прекращает существование. Книга как training data начинает бесконечную вторую жизнь внутри модели, которая на вопрос «а ты, часом, не по этой книжке училась?» будет уверенно отвечать «нет, что вы».
Тем временем в ирландском Голуэе Томас Кенни, наследный владелец книжного Kennys, открывает почту и видит заказ на 5 000 книг. Через посредника. Без имени покупателя. Томас — человек тёртый, он и раньше отгружал партиями по несколько сотен для японских университетских библиотек. Но пять тысяч?
Томас звонит другу-букинисту в Швецию. Друг говорит: «И у меня». Томас звонит в Германию. В Германии тоже. В Швейцарии — тоже. Мировой заговор шведских, ирландских и немецких библиофилов исключён по причине их темперамента; остаётся одно объяснение, и оно рифмуется с «Панамой».
Этическую дилемму Томаса из Голуэя за него уже решил один судья из Сан-Франциско. Судья посмотрел на гидравлический нож, на сканер, на измельчитель — и произнёс волшебную формулу quintessentially transformative. По-русски примерно: «сущностно преобразующее».
Действительно, трансформация радикальная. Из книги делают не другую книгу, а pdf и горку конфетти. Прежнее fair use требовало, чтобы после использования произведение осталось. Новое fair use требует, чтобы оно осталось только у того, кто использовал.
Отдельно трогательна пресса, которая всё это освещает в жанре «культурная катастрофа». В одном заголовке — склад Kennys, где годами пылились пособия «Как стать миллионером за 21 день» издания 2007 года, и антикварная лавка, где на верхней полке дремал единственный уцелевший экземпляр монографии о ремёслах Тюрингии. Первый склад разгружают — магазин радуется, платит аренду, живёт ещё квартал. Второй пылесосят — и монографии о ремёслах Тюрингии больше нет ни у кого, кроме модели, которая на прямой вопрос ответит, что ничего такого не читала.
Панамский канал в своё время построили, потому что корабли уставали огибать Южную Америку. Project Panama строят по причине того, что тексты устали лежать в библиотеках без пользы для акционеров.
@gostev_future
Представьте себе кабинет. Хороший, светлый, с видом на залив Сан-Франциско. В кабинете сидит Том Тёрви — человек, который когда-то в Google придумывал, как оцифровать все книги мира, не поссорившись с издателями. Поссорились всё равно, но опыт остался. Теперь Том сидит в Anthropic и придумывает то же самое, только быстрее и без лишних разговоров.
Проект называется Panama. Почему Panama — история умалчивает; возможно, по ассоциации с каналом, через который что-то большое проходит в одном направлении и не возвращается.
Схема у Тома элегантная. Специально обученный подрядчик берёт книгу — любую, лишь бы человеческую, — и подводит её к аппарату с гидравлическим ножом. Аппарат сносит переплёт одним движением, как гильотина сносила аристократов: чисто, без сантиментов, за секунду.
Освобождённые страницы летят в сканер, сканер их проглатывает, страницы отправляются в измельчитель, содержимое — в облако. Книга как физический объект прекращает существование. Книга как training data начинает бесконечную вторую жизнь внутри модели, которая на вопрос «а ты, часом, не по этой книжке училась?» будет уверенно отвечать «нет, что вы».
Тем временем в ирландском Голуэе Томас Кенни, наследный владелец книжного Kennys, открывает почту и видит заказ на 5 000 книг. Через посредника. Без имени покупателя. Томас — человек тёртый, он и раньше отгружал партиями по несколько сотен для японских университетских библиотек. Но пять тысяч?
Томас звонит другу-букинисту в Швецию. Друг говорит: «И у меня». Томас звонит в Германию. В Германии тоже. В Швейцарии — тоже. Мировой заговор шведских, ирландских и немецких библиофилов исключён по причине их темперамента; остаётся одно объяснение, и оно рифмуется с «Панамой».
Этическую дилемму Томаса из Голуэя за него уже решил один судья из Сан-Франциско. Судья посмотрел на гидравлический нож, на сканер, на измельчитель — и произнёс волшебную формулу quintessentially transformative. По-русски примерно: «сущностно преобразующее».
Действительно, трансформация радикальная. Из книги делают не другую книгу, а pdf и горку конфетти. Прежнее fair use требовало, чтобы после использования произведение осталось. Новое fair use требует, чтобы оно осталось только у того, кто использовал.
Отдельно трогательна пресса, которая всё это освещает в жанре «культурная катастрофа». В одном заголовке — склад Kennys, где годами пылились пособия «Как стать миллионером за 21 день» издания 2007 года, и антикварная лавка, где на верхней полке дремал единственный уцелевший экземпляр монографии о ремёслах Тюрингии. Первый склад разгружают — магазин радуется, платит аренду, живёт ещё квартал. Второй пылесосят — и монографии о ремёслах Тюрингии больше нет ни у кого, кроме модели, которая на прямой вопрос ответит, что ничего такого не читала.
Панамский канал в своё время построили, потому что корабли уставали огибать Южную Америку. Project Panama строят по причине того, что тексты устали лежать в библиотеках без пользы для акционеров.
@gostev_future