Репост из: Евгений Минченко. Персонально по делу
В чём главная уязвимость поведения РФ на постсоветском пространстве?
- В ставке на ностальгию по СССР.
Эта инерция потеряна уже у старших поколений.
Чего уж говорить о новых поколениях, которые сформировались в условиях независимых государств?
Особенно это касается стран Центральной Азии, где демографический переход ещё не случился и которые молодеют.
В среднем там население в 1,5-2 раза моложе, чем в России - везде медианный возраст меньше 30 лет (в России - 39).
Кажется, кое-кто не заметил, что прошло уже почти 35 лет с момента распада Советского Союза.
Можно ещё напомнить, что уже поздний СССР стал ареной кровавых межнациональных столкновений.
Первое столкновение на национальной почве - Алма-Ата 1986 года,
первая резня на национальной почве - Сумгаит 1988 года.
Дальше - больше.
И полная неспособность советской и партийной бюрократии этому противостоять.
Эта уязвимость ставки на ностальгию проецируется и на внутреннюю аудиторию.
Живы еще несколько сотен тысяч или даже миллионы людей, которые вынуждены были бежать из бывших республик СССР и автономий РСФСР, спасая свою жизнь и зачастую бросая имущество.
Их трагедия - прямое следствие советской национальной политики.
А то, в каких формах сегодня отдельные ретивые исполнители в России пытаются организовать косплей позднего СССР, с ограничительным ражем и цензурой, тоже вряд ли может стать привлекательной моделью для соседей.
- В ставке на ностальгию по СССР.
Эта инерция потеряна уже у старших поколений.
Чего уж говорить о новых поколениях, которые сформировались в условиях независимых государств?
Особенно это касается стран Центральной Азии, где демографический переход ещё не случился и которые молодеют.
В среднем там население в 1,5-2 раза моложе, чем в России - везде медианный возраст меньше 30 лет (в России - 39).
Кажется, кое-кто не заметил, что прошло уже почти 35 лет с момента распада Советского Союза.
Можно ещё напомнить, что уже поздний СССР стал ареной кровавых межнациональных столкновений.
Первое столкновение на национальной почве - Алма-Ата 1986 года,
первая резня на национальной почве - Сумгаит 1988 года.
Дальше - больше.
И полная неспособность советской и партийной бюрократии этому противостоять.
Эта уязвимость ставки на ностальгию проецируется и на внутреннюю аудиторию.
Живы еще несколько сотен тысяч или даже миллионы людей, которые вынуждены были бежать из бывших республик СССР и автономий РСФСР, спасая свою жизнь и зачастую бросая имущество.
Их трагедия - прямое следствие советской национальной политики.
А то, в каких формах сегодня отдельные ретивые исполнители в России пытаются организовать косплей позднего СССР, с ограничительным ражем и цензурой, тоже вряд ли может стать привлекательной моделью для соседей.