Проблема оппозиции, о которой пишет ув. Андрей Калитин, всецело связана со сверхцентрализованной экономикой. Российской оппозиции очень сложно сделать выбор между политическим статусом и выживанием. С одной стороны, быть при власти - значит быть при деньгах, но терять оппозиционность и электорат, что демонстрируют КПРФ и СР. С другой стороны, быть против власти - не иметь доходов, а то и сталкиваться с угрозой свободе и даже жизни.
Отсюда вопрос - возможна ли оппозиция в сверхцентрализованном государстве? Ответ даёт формационная теория. Демократическая оппозиция - элемент капиталистического общества с электоральными механизмами, где медиатором споров между элитными группами, оформленными в партии, является социум. К примеру, если "русский Илон Маск" умер в СИЗО при загадочных обстоятельствах даже не будучи "политическим", то его американский собрат регулярно критикует политику Байдена, оставаясь до сих пор живым и на воле. Марин Ле Пен ещё не плавает в Сене в разобранном виде, а депутаты от "Альтернативы для Германии" несмотря ни на что не объявлены экстремистским объединением. Такова суть капиталистической формации, где капитал является источником власти, а частная собственность защищена.
В формации, которую Россия достигла за последние 30 лет, капитал является следствием власти, в то время как источником власти является контроль над территорией, где актор получает возможность распоряжаться имуществом, получая монополию на его распределение. Естественно, ни о каком праве частной собственности в подобной системе нет и речи - оно ведет к утрате зависимости от персонализированного медиатора.
Минимум для статуса оппозиционера в такой формации:
➣ контроль над территорией;
➣ право на насилие;
➣ монополия на распределение имущества;
➣ верные лично оппозиционеру вооруженные формирования;
➣ наличие достаточного объема оружия, боеприпасов и техники;
➣ возможность производить или закупать бенZак без санкции центра;
➣ наличие внутренней, часто нелегальной экономики, неподконтрольной центру: рэкет, контрабанда, заказные убийства, наркоторговля и т.п.
Вместо дебатов и выборов, политическая борьба в данной формации приобретает форму набегов, захватов территорий и угона крестьян в рабство. Именно по этой причине успешным оппозиционером в этой формации мог стать не Навальный*, а Пригожин, реши он остановиться в Ростове, сделав его столицей Новороссии. По этой же причине, несмотря на возможность совершать набеги, безземельных РДК* нельзя считать оппозицией. Соответственно, с учетом поправки на реальное положение вещей, сегодня оппозиция Кремлю может возникнуть лишь на Северном Кавказе или в Новороссии. При этом кавказская оппозиция могла бы быть наиболее эффективной, в том числе благодаря сохранению традиционной формы института личного вассалитета, где феодал, являясь вассалом своего сюзерена, не несет никаких обязательств перед сюзереном своего сюзерена.
Таким образом, можно сделать вывод, что проблема достаточно глубокая и решается лишь переходом от феодализма к капитализму, и никакие промежуточные варианты типа смены кормчих ни на что не повлияют в большой схеме вещей.
* включены в список экстремистов и террористов
Отсюда вопрос - возможна ли оппозиция в сверхцентрализованном государстве? Ответ даёт формационная теория. Демократическая оппозиция - элемент капиталистического общества с электоральными механизмами, где медиатором споров между элитными группами, оформленными в партии, является социум. К примеру, если "русский Илон Маск" умер в СИЗО при загадочных обстоятельствах даже не будучи "политическим", то его американский собрат регулярно критикует политику Байдена, оставаясь до сих пор живым и на воле. Марин Ле Пен ещё не плавает в Сене в разобранном виде, а депутаты от "Альтернативы для Германии" несмотря ни на что не объявлены экстремистским объединением. Такова суть капиталистической формации, где капитал является источником власти, а частная собственность защищена.
В формации, которую Россия достигла за последние 30 лет, капитал является следствием власти, в то время как источником власти является контроль над территорией, где актор получает возможность распоряжаться имуществом, получая монополию на его распределение. Естественно, ни о каком праве частной собственности в подобной системе нет и речи - оно ведет к утрате зависимости от персонализированного медиатора.
Минимум для статуса оппозиционера в такой формации:
➣ контроль над территорией;
➣ право на насилие;
➣ монополия на распределение имущества;
➣ верные лично оппозиционеру вооруженные формирования;
➣ наличие достаточного объема оружия, боеприпасов и техники;
➣ возможность производить или закупать бенZак без санкции центра;
➣ наличие внутренней, часто нелегальной экономики, неподконтрольной центру: рэкет, контрабанда, заказные убийства, наркоторговля и т.п.
Вместо дебатов и выборов, политическая борьба в данной формации приобретает форму набегов, захватов территорий и угона крестьян в рабство. Именно по этой причине успешным оппозиционером в этой формации мог стать не Навальный*, а Пригожин, реши он остановиться в Ростове, сделав его столицей Новороссии. По этой же причине, несмотря на возможность совершать набеги, безземельных РДК* нельзя считать оппозицией. Соответственно, с учетом поправки на реальное положение вещей, сегодня оппозиция Кремлю может возникнуть лишь на Северном Кавказе или в Новороссии. При этом кавказская оппозиция могла бы быть наиболее эффективной, в том числе благодаря сохранению традиционной формы института личного вассалитета, где феодал, являясь вассалом своего сюзерена, не несет никаких обязательств перед сюзереном своего сюзерена.
Таким образом, можно сделать вывод, что проблема достаточно глубокая и решается лишь переходом от феодализма к капитализму, и никакие промежуточные варианты типа смены кормчих ни на что не повлияют в большой схеме вещей.
* включены в список экстремистов и террористов