В прошлых постах: один, два, три, четыре — мы разобрали тезисы новой институциональной экономической теории о государстве и экономическом росте и остановились на важном вопросе: насколько устойчиво положение развитых стран в «узком коридоре» (баланс общества и элиты)?

На графике представлен один из индикаторов неравенства — доля национального дохода, которую контролирует 10% наиболее обеспеченного населения. На примере западных стран (о КНР см. здесь) отчётливо видно «золотое тридцатилетие»: период восстановления экономики после ВМВ, появления государства всеобщего благосостояния, торжества труда над капиталом. Реальные зарплаты американских рабочих и сегодня ниже аномально высоких значений 1973 года (из-за заморозки цен) и лишь незначительно выше уровня 1974-го.

Но почему «золотым» оказалось лишь тридцатилетие? Рост цен на нефть, глобализация, спровоцировавшая бегство капитала, инфляция + падение производства — кейнсианство не сумело предложить эффективных мер по решению проблемы стаглфляции. Однако в работе 2023 года Аджемоглу и Джонсон утверждают: главной причиной рыночной контрреволюции стала сила убеждения. В конце 1970-х элита отдала предпочтение (нео)либеральной парадигме, идею которой хорошо описывает выражение «прилив поднимает все лодки»: от сверхдоходов бизнеса выиграет всё общество. Спустя полвека кажется, что это не вполне верно.

Долгосрочный экономический рост — следствие развития технологий. Технологии повышают среднюю производительность труда (выпуск на одного рабочего), но далеко не всегда ведут к росту предельной производительности (увеличение выпуска от привлечения дополнительного рабочего). Выбор пути зависит от доминирующей экономической парадигмы, а экономическая парадигма устанавливается в ходе борьбы: труда и капитала, общества и элиты, научных школ.

Ставка на автоматизацию и ИИ => снижение спроса на труд => снижение зарплат => снижение ресурсов для влияния на политические решения. Замкнутый круг ведёт к опасному усилению элиты и радикализации электората, который голосует за политиков-популистов. Альтернатива, впрочем, имеется — о ней мы расскажем в следующих постах рубрики.