Надо полагать, что одним из доказательств существования единой афроазийской языковой прасемьи является образование форм женского рода с помощью добавления -а в том или ином виде в конце слова. Равно как и классические женские европейские имена (греческие, германские или славянские; новодел из английского языкового пространства вроде Рейчел скорее служит исключением), арабские также оканчиваются на «а» (Фатима, Айша, Алия).

Нюанс состоит в следующем: технически в арабском для обособления женского рода служит та марбута (ة), читающаяся в зависимости от положения слова в фразе то как глухое придыхание (практически никак), то как [т]. Самое занятное, что подобная модель андрогинизации присутствует не только в финикийском, но и в дреевнеегипетском языке — в обоих показателем женского рода является окончание -ат. Впрочем, насчёт конкретной гласной в финикийском быть уверен не могу, видел только схемы записи лишь с согласными, но и там женский род подчёркивался концевой т, как, например, в MLKT — госпожа, образованная от MLK, но, скорее всего, там всё же а. В современном арабском господин также звучит как ملك — маликун, отсюда же этимологически происходит и Молох — «царственный». Стоит заметить, что за несколько тысяч лет ни одна из трёх согласных в корне не изменилась, что указывает на устойчивость лексемы «господин». Европейским аналогом является латинское dominus, корень которого точно так же не изменился за долгое время. Таким образом, понятию «господин» в языке оказывается особое почтение, выражающееся в, считай, медовой консервации фонетического состава слова — в первую очередь, это связано с частым употреблением данной лексемы в отношении Единого Божества: у нас Господь сохранилось в первозданном виде со времён старославянского, в романских языках более-менее наблюдается связь с латинским Dominus (французское Dieu, думаю, восходит к латинскому же divine), а в арабском Аллаха называют الملك الناس (аль-малику 'ннас) — господин людей.