Признание экзистенциальной равности партнера.
Парная психотерапия основывается на том, что в паре оба партнера равноправны в самом глубоком смысле слова.
Гештальтистам это хорошо знакомо по знаменитому Перлзовскому «Ты это ты, а я это я. Ты делаешь своё, а я делаю своё».
У партнеров разные способности и интересы, у них различный вклад в финансы, домашнюю работу и воспитание детей.
Но каждый живет в этой семье свою единственную жизнь, и имеет исходно равные права.
Конечно, партнеры не всегда имеют равные возможности.
Признание экзистенциальной равности людей в общем виде должно формироваться после завершения периода детского эгоцентризма, но у многих остается восприятие себя центром мира на всю жизнь.
Обосновывают это способностями, финансовыми возможностями или просто фактом проживания в столичном городе.
Чаще и обоснования не надо. Это настолько глубоко «вшито» на уровне установки, что не осознается как некая особенность.
Как иначе можно смотреть на то, как устроен мир?
Осознание того, что мы равны перед Богом, независимо от уровня дохода, ума, образования, количества детей приходит не сразу.
Многим трудно принять, что мои желания не важнее желаний мужа, а его желания не важнее моих. В идеале парам надо бы жить так, чтобы само собой подразумевалась необходимость удовлетворения потребностей обоих партнеров и других членов семьи.
Но. Ребенок, растущий вместе с братьями, сестрами, кузинами, щенками и котятами быстро узнает, что в мире много людей и животных, нуждающихся в заботе не меньше него.
Единственные дети могут прожить всю жизнь в святом убеждении, что они центр мира не только для родителей и бабушек, но и для всех, кто его любит. Или даже просто знает.
Мы говорим о работе с людьми, чья часто неосознанная, но глубокая установка: «Люди живут для того, чтобы мне было удобно. Если мне в контакте с ними некомфортно, то они в чем-то виноваты. Ведь если бы они все сделали правильно, то мне было бы хорошо.»
При этом люди не только утверждают, но и искренне убеждены, что партнера уважают.
Люди часто не сознают меры своего эгоцентризма, и в этом первая сложность парного психотерапевта.
Второй момент. Осознав остро, инсайтом эту установку, люди не меняют аавтоматически все частные мнения и привычки. Они скорее склонны возвращаться на старые рельсы, потому как новое понимание себя не как центра мира требует серьезной перестройки всей системы отношений.
Например, есть частный случай – восприятие экзистенциального равенства партнеров в родительстве.
У огромного количества женщин есть представление о том, что я – главный родитель, а отец должен «помогать».
Признание отца экзистенциально равным родителем в таких случаях даётся большим душевным трудом, требует времени и изменений даже на уровне бытовых привычек.
Неготовность признать экзистенциальную равность партнера невероятно осложняет процесс парной психотерапии, выбивает из здания психотерапии опорный камень.
Но одновременно эта черта – одна из несущих конструкций личности, на которую опирается отношение к партнерам, близким, вообще к людям.
Если что-то в этом меняется, то изменения по размаху соответствуют экзистенциальному кризису.
А на парной психотерапии не принято «лечить» личностные особенности партнеров. Мы работаем на то, чтобы партнеры могли жить друг с другом по возможности такие, какие они есть.
А тут что? Инициируем ради сохранения семьи экзистенциальный кризис? Ну-ну…
Ирена Голуба
Парная психотерапия основывается на том, что в паре оба партнера равноправны в самом глубоком смысле слова.
Гештальтистам это хорошо знакомо по знаменитому Перлзовскому «Ты это ты, а я это я. Ты делаешь своё, а я делаю своё».
У партнеров разные способности и интересы, у них различный вклад в финансы, домашнюю работу и воспитание детей.
Но каждый живет в этой семье свою единственную жизнь, и имеет исходно равные права.
Конечно, партнеры не всегда имеют равные возможности.
Признание экзистенциальной равности людей в общем виде должно формироваться после завершения периода детского эгоцентризма, но у многих остается восприятие себя центром мира на всю жизнь.
Обосновывают это способностями, финансовыми возможностями или просто фактом проживания в столичном городе.
Чаще и обоснования не надо. Это настолько глубоко «вшито» на уровне установки, что не осознается как некая особенность.
Как иначе можно смотреть на то, как устроен мир?
Осознание того, что мы равны перед Богом, независимо от уровня дохода, ума, образования, количества детей приходит не сразу.
Многим трудно принять, что мои желания не важнее желаний мужа, а его желания не важнее моих. В идеале парам надо бы жить так, чтобы само собой подразумевалась необходимость удовлетворения потребностей обоих партнеров и других членов семьи.
Но. Ребенок, растущий вместе с братьями, сестрами, кузинами, щенками и котятами быстро узнает, что в мире много людей и животных, нуждающихся в заботе не меньше него.
Единственные дети могут прожить всю жизнь в святом убеждении, что они центр мира не только для родителей и бабушек, но и для всех, кто его любит. Или даже просто знает.
Мы говорим о работе с людьми, чья часто неосознанная, но глубокая установка: «Люди живут для того, чтобы мне было удобно. Если мне в контакте с ними некомфортно, то они в чем-то виноваты. Ведь если бы они все сделали правильно, то мне было бы хорошо.»
При этом люди не только утверждают, но и искренне убеждены, что партнера уважают.
Люди часто не сознают меры своего эгоцентризма, и в этом первая сложность парного психотерапевта.
Второй момент. Осознав остро, инсайтом эту установку, люди не меняют аавтоматически все частные мнения и привычки. Они скорее склонны возвращаться на старые рельсы, потому как новое понимание себя не как центра мира требует серьезной перестройки всей системы отношений.
Например, есть частный случай – восприятие экзистенциального равенства партнеров в родительстве.
У огромного количества женщин есть представление о том, что я – главный родитель, а отец должен «помогать».
Признание отца экзистенциально равным родителем в таких случаях даётся большим душевным трудом, требует времени и изменений даже на уровне бытовых привычек.
Неготовность признать экзистенциальную равность партнера невероятно осложняет процесс парной психотерапии, выбивает из здания психотерапии опорный камень.
Но одновременно эта черта – одна из несущих конструкций личности, на которую опирается отношение к партнерам, близким, вообще к людям.
Если что-то в этом меняется, то изменения по размаху соответствуют экзистенциальному кризису.
А на парной психотерапии не принято «лечить» личностные особенности партнеров. Мы работаем на то, чтобы партнеры могли жить друг с другом по возможности такие, какие они есть.
А тут что? Инициируем ради сохранения семьи экзистенциальный кризис? Ну-ну…
Ирена Голуба