В XXI веке произошли как минимум два важнейших события в истории литературы.
Мы еще не поняли, какими великими были 2000-е. Одни писатели подытожили наследие XX века, другие задали траектории XXI веку — и все это произошло одновременно. Вышли последние или самые важные книги Роберто Боланьо, Анни Эрно, Петера Хандке, Джоан Дидион, Хавьера Мариаса и Винфрида Зебальда. И в эти же десять лет были опубликованы дебютные или прорывные книги Карла Уве Кнаусгора, Ольги Токарчук, Тома Маккарти, Дидье Эрибона, Андреса Неумана, Персиваля Эверетта, Николь Краусс, Чайны Мьевиля, Тристана Гарсии, Июнь Ли и Резы Негарестани. Постмодернизм отправился на свалку истории, ему на смену пришли формы письма, которые легитимировались в 2000-е: автофикшн, theory fiction, weird fiction, queer fiction, документальный фикшн, фрагментарная проза, эссеистическая проза, всевозможные гибриды фикшна и нон-фикшна. Я перечисляю все это — и сам не верю. Повторюсь: мы еще не осознали, каким уникальными были 2000-е для мировой литературы.
В 2010-е ничего революционного с формальной точки зрения не произошло. Это было консервативное десятилетие. Наступало практическое, активистское время — катастрофы 2020-х уже надвигались. Может быть, из-за этого писатели копировали либо то, что было создано в 2000-е, либо совсем старые формы письма. Но в 2010-е произошло другое важное событие, которое спасает его репутацию, — глобальное возвращение писательниц XX века: Лусии Берлин, Сьюзен Таубес, Тове Дитлевсен, Клариси Лиспектор, Наталии Гинзбург, Лидии Дэвис, Симоны Вейль. Их наконец-то прочитали, оценили, перевели на десятки языков. Антивоенное письмо, трансгрессивное письмо, траурное письмо — все это можно найти у них. Еще раз: возвращение писательниц XX века было главным литературным событием 2010-х.
К чему все это? К тому, что я искренне люблю литературу XXI века — хотя бы за то, что было создано в 2000-х, и за то, что было возвращено в 2010-е.
Мы еще не поняли, какими великими были 2000-е. Одни писатели подытожили наследие XX века, другие задали траектории XXI веку — и все это произошло одновременно. Вышли последние или самые важные книги Роберто Боланьо, Анни Эрно, Петера Хандке, Джоан Дидион, Хавьера Мариаса и Винфрида Зебальда. И в эти же десять лет были опубликованы дебютные или прорывные книги Карла Уве Кнаусгора, Ольги Токарчук, Тома Маккарти, Дидье Эрибона, Андреса Неумана, Персиваля Эверетта, Николь Краусс, Чайны Мьевиля, Тристана Гарсии, Июнь Ли и Резы Негарестани. Постмодернизм отправился на свалку истории, ему на смену пришли формы письма, которые легитимировались в 2000-е: автофикшн, theory fiction, weird fiction, queer fiction, документальный фикшн, фрагментарная проза, эссеистическая проза, всевозможные гибриды фикшна и нон-фикшна. Я перечисляю все это — и сам не верю. Повторюсь: мы еще не осознали, каким уникальными были 2000-е для мировой литературы.
В 2010-е ничего революционного с формальной точки зрения не произошло. Это было консервативное десятилетие. Наступало практическое, активистское время — катастрофы 2020-х уже надвигались. Может быть, из-за этого писатели копировали либо то, что было создано в 2000-е, либо совсем старые формы письма. Но в 2010-е произошло другое важное событие, которое спасает его репутацию, — глобальное возвращение писательниц XX века: Лусии Берлин, Сьюзен Таубес, Тове Дитлевсен, Клариси Лиспектор, Наталии Гинзбург, Лидии Дэвис, Симоны Вейль. Их наконец-то прочитали, оценили, перевели на десятки языков. Антивоенное письмо, трансгрессивное письмо, траурное письмо — все это можно найти у них. Еще раз: возвращение писательниц XX века было главным литературным событием 2010-х.
К чему все это? К тому, что я искренне люблю литературу XXI века — хотя бы за то, что было создано в 2000-х, и за то, что было возвращено в 2010-е.