Наш богатый духовный мир существует не в вакууме и не в платоновском мире идей. У психических процессов – мыслей и чувств – есть материальная основа. За нашими размышлениями и планами, страхами и тревогами, нашими радостями и горестями, нашими воспоминаниями о прошлом и фантазиями о будущем стоят физические процессы: всплески нейромедиаторов, изменчивый узор нервных импульсов, пробуждение и затухание работы генных ансамблей в нервных и глиальных клетках.
Собственно, у многих процессов в мозге есть конкретный физический субстрат: скажем, за зрение и слух отвечают конкретные зоны коры больших полушарий, а определенные нейромедиаторы могут менять наше общее состояние и мироощущение вполне предсказуемым образом: чтобы побороть сонливую апатию и взбодриться, добавьте в уравнение щепотку норадреналина, хотите сосредоточиться, – вам понадобится ацетилхолин, хотите прилива энергии и энтузиазма – впрысните дофамина, а если вам хочется любви и чувства принадлежности, капните в свой нейротрасмиттерный коктейль несколько капель окситоцина.
Что характерно, тут даже мозг вскрывать не обязательно, окситоцин можно капать из пипетки прямо в нос. Да, в таком случае доставка к нейронам получается не слишком эффективной и не вполне специфичной (похоже, в мозг попадает менее 1% действующего вещества, вероятнее всего, вдоль волокон обонятельного и тройничного нерва, а также через капиллярное русло). Тем не менее, со своими рецепторами в мозге окситоцин связывается достаточно эффективно – даже относительно небольшой рост концентрации в спинномозговой жидкости и тканях мозга может влиять на поведение.
Тем более что рецепторов к окситоцину в мозге полно, особенно в лимбической системе – системе отделов, связанных с эмоциями и эмоциональным поведением. Окситоциновые рецепторы есть в гипоталамусе, в стриатуме, в миндалевидном теле, в префронтальной, передней поясной и островковой коре.
Окситоцин проявляет посоциальнее эффекты: благодаря ему мы формируем эмоциональную привязанность к близким, охотнее помогаем им и делимся ресурсами, сильнее доверяем окружающим, и вообще больше обращаем внимание на социальные стимулы. Благодаря окситоцину мы успокаиваемся в кругу “своих”, чувствуем себя увереннее, заряжаемся решимостью на новые подвиги.
Собственно, у многих процессов в мозге есть конкретный физический субстрат: скажем, за зрение и слух отвечают конкретные зоны коры больших полушарий, а определенные нейромедиаторы могут менять наше общее состояние и мироощущение вполне предсказуемым образом: чтобы побороть сонливую апатию и взбодриться, добавьте в уравнение щепотку норадреналина, хотите сосредоточиться, – вам понадобится ацетилхолин, хотите прилива энергии и энтузиазма – впрысните дофамина, а если вам хочется любви и чувства принадлежности, капните в свой нейротрасмиттерный коктейль несколько капель окситоцина.
Что характерно, тут даже мозг вскрывать не обязательно, окситоцин можно капать из пипетки прямо в нос. Да, в таком случае доставка к нейронам получается не слишком эффективной и не вполне специфичной (похоже, в мозг попадает менее 1% действующего вещества, вероятнее всего, вдоль волокон обонятельного и тройничного нерва, а также через капиллярное русло). Тем не менее, со своими рецепторами в мозге окситоцин связывается достаточно эффективно – даже относительно небольшой рост концентрации в спинномозговой жидкости и тканях мозга может влиять на поведение.
Тем более что рецепторов к окситоцину в мозге полно, особенно в лимбической системе – системе отделов, связанных с эмоциями и эмоциональным поведением. Окситоциновые рецепторы есть в гипоталамусе, в стриатуме, в миндалевидном теле, в префронтальной, передней поясной и островковой коре.
Окситоцин проявляет посоциальнее эффекты: благодаря ему мы формируем эмоциональную привязанность к близким, охотнее помогаем им и делимся ресурсами, сильнее доверяем окружающим, и вообще больше обращаем внимание на социальные стимулы. Благодаря окситоцину мы успокаиваемся в кругу “своих”, чувствуем себя увереннее, заряжаемся решимостью на новые подвиги.