Однако почти у всего в этой жизни есть темная сторона. Есть она и у окситоцина. Окситоциновая “изнанка” такова: чем сильнее ты любишь своих, чем охотнее сотрудничаешь с ними и сильнее доверяешь, тем враждебнее настроен к чужим, – особенно в соревновательном контексте, где граница «свой - чужой» особенно явная. Можно сказать, что окситоцин заведует всем, что касается «домашнего очага». К таким действиям можно отнести не только заботу о детенышах, но и территориальное поведение – другими словами, защиту своей территории от непрошенных гостей.

Окситоцин заставляет людей и животных агрессивнее реагировать на социальные угрозы: став матерями, обычно осторожные самки без раздумий атакуют чужака, если видят в нем угрозу своим детенышам; а если вам нужно выстроить образ врага, полезно не только демонизировать и расчеловечить противника, но и заодно добавить в пламенные речи пронзительные слова о родине, отчем доме, о семье, о детях и стариках, о защите «своих» – окситоцин добавит решимости и злого азарта для предстоящего нападения.

Любопытно, что эффекты окситоцина на неприязнь к чужакам проявляются по-разному в зависимости от контекста и личностных черт. Окситоцин очерчивает границы между своими и чужими в условиях конкуренции или в угрожающих ситуациях (во всяком случае, когда человеку кажется, что ему что-то угрожает). При этом самые эмпатичные люди, похоже, заметнее проявляют враждебность к посторонним: чем больше нежности и теплоты ты испытываешь к тому, что тебе дорого, тем активнее и агрессивнее готов защищаться от посягательств.

Получается, что взгляд на окситоцин как чудодейственное приворотное зелье во многом обоснован – окситоцин действительно «привязывает» нас к своим. Однако не стоит забывать и о том, что у окситоциновой “пилюли”, способной пробудить в человеке любовь, чуткость и нежность к окружающим, есть опасные побочные эффекты.