Достойный дяди-гестаповца из Гатчины: #ИльяГлазунов
Продолжение. Часть 32/35
Поздние полотна Глазунова: «Россия вечная», «Мистерии ХХ века», «Рынок нашей демократии» (1999, представлена) – также были наполнены примитивными конспирологическими символами (Лев Толстой с масонскими символами на груди и т.д.) и открытыми националистическими посланиями, что всякий раз вызывало одобрение и восторг у всех радикальных националистов и монархистов.
Как и любой другой политизированный деятель искусств, в погоне за актуальными сюжетами, бездипломный художник Глазунов всегда пренебрегал художественной ценностью. – Так же, как и горячо ненавидимые им авангардисты. Множеством обнаженных натур, примитивных и легко считываемых символов в своих последних работах Глазунов скатывается к уличному поп-арту и кичу.
Его поздние картины - это компиляции чужих образов и сюжетов, напоминающие коллаж из газетных вырезок. Глазунов стремится к эпатажу, к паразитированию, а не воспитанию вкуса своей аудитории.
Продолжение следует
Продолжение. Часть 32/35
Поздние полотна Глазунова: «Россия вечная», «Мистерии ХХ века», «Рынок нашей демократии» (1999, представлена) – также были наполнены примитивными конспирологическими символами (Лев Толстой с масонскими символами на груди и т.д.) и открытыми националистическими посланиями, что всякий раз вызывало одобрение и восторг у всех радикальных националистов и монархистов.
Как и любой другой политизированный деятель искусств, в погоне за актуальными сюжетами, бездипломный художник Глазунов всегда пренебрегал художественной ценностью. – Так же, как и горячо ненавидимые им авангардисты. Множеством обнаженных натур, примитивных и легко считываемых символов в своих последних работах Глазунов скатывается к уличному поп-арту и кичу.
Его поздние картины - это компиляции чужих образов и сюжетов, напоминающие коллаж из газетных вырезок. Глазунов стремится к эпатажу, к паразитированию, а не воспитанию вкуса своей аудитории.
Продолжение следует