Улица Минаева

Широкие проёмы постепенно убывающих по высоте ярусов делают её лёгкой и изящной. Верхний ярус завершён невысокой башенкой со стройным шпилем.
За колокольней расположена трапезная, а затем сам храм в виде четверика и восьмигранного светового барабана над ним, покрытого куполом с глухим барабанчиком и небольшой главкой со шпилем над ним.
Особый интерес представляет ограда церкви с воротами и двумя угловыми башнями в качестве малых архитектурных форм. Столбы ограды и ворота были каменные, решётка деревянная. Башни каменные с куполами и шпилями.

Нет Симбирска! Есть Ульянов!

Москва. Президиум ЦИК СССР переименовал Симбирск – родину Ленина в город Ульянов, Симбирскую губернию – в Ульяновскую.

Вечера все ждали с нетерпением, и задолго до сумерек на заводской площади собралась тысячная толпа. Тут были не только рабочие: крестьяне приехали из всех окрестных сёл присутствовать на празднике. Все столпились около дверей театра, рвутся туда, сотни людей стоят в очереди. Но не всем удалось попасть внутрь: зрительный зал рассчитан на 800 сидячих мест, а в него набралось, по крайней мере, 2000 человек. Яблоку негде упасть.

В антракт на площади сжигается огромное чучело капитала, а потом снова все идут в театр слушать большой концерт, который затягивается до двух часов ночи. Выступают только володарцы: струнный оркестр, певцы, рассказчики, маленькие балерины и спортсмены. Празднество заканчивается богатым фейерверком.
Начинает уже светать, а толпа все не расходится. И только когда лучи солнца начали греть землю, когда исчезли звезды, и небо из черного сделалось голубым, только тогда закончился праздник.

Косоворотки чёрные, белые, тускло-кобальтовые и очень мне нравящаяся коричнево-красная (глухой капут-мортуум с лиловым) косоворотка с «подоплекой» была доношена на моей памяти в тридцатые годы, выгоревшая на плечах и спине до тускло-розового. На одном из автопортретов отца он именно в этой рубашке.

Любимому Ильичу от Симбирской губернии.

... а социальное зло: тюрьмы, виселицы, расстрелы лишь увеличивают количество жертв.

Справедливо было бы обвинять в жадности не священников, а архиереев, они получают доходов по нескольку десятков тысяч руб. в год, которые расходуют на личное удовольствие и на получение орденов, регалий и разн. почётных званий.

Никогда не забуду я мой небогатый,
Про меня забывающий край.
Там на спинах коровьих приползают закаты
И заходят под каждый сарай.
Через изгородь вечером хроменький, рыжий
Месяц тычется в небо, глупыш – сосунок.
Там однажды я ласковый отклик услышал,
Чья-то мать: «Подойди-ка, сынок».

Николай Благов был похож на свои стихи – основательные, поставистые, красивые по чувству. Но хорошо зная стихи и их автора, мне всё время думалось, что у него ещё много несказанного, и это несказанное будет крупнее, потому что сам он был больше своего творчества, глубже, талантливей…

Женская гимназия радуется, что ей выпало на долю рука об руку идти под общей педагогической заботой, со своей старшей сестрой.
Горячо и искренне она желает, чтобы Симбирская мужская гимназия процветала многие и многие годы на славу монаршего престола и пользу дорогой отчизны.

«заключает в себе три богадельни (Николаевский дом призрения неимущих – на 50 лиц, Кирпичниковскую богадельню – на 60 лиц, детский приют и домашнюю церковь во имя св. Александра Невского».

Минаев был поэт-гражданин, никогда не входивший в сделку со своей совестью.