Когда даже последние мысли премьер-министра были о нехватке снарядов
За несколько минут до последнего покушения в Киевском городском оперном театре председатель Совета министров Петр Столыпин беседовал в военным министром Владимиром Сухомлиновым. Тот вспоминал:
«В Киевском военном округе назначены были в 1911 году большие маневры, на которых государь пожелал присутствовать
На этих маневрах масса артиллерии принимала участие в боях. Чтобы дать государю живую картину современного образа действий этого рода оружия, разрешено было экономии в холостых патронах не соблюдать. Многие батареи при оживленной пальбе преждевременно израсходовали свои патроны
на этих маневрах должно было создаться впечатление, что нужны будут тысячи. Именно об этом недостатке у нас артиллерийского снабжения мы и говорили со Столыпиным у рампы, перед самой его смертью.
Вопрос о боевом снабжении был, таким образом, до некоторой степени одним из последних его помыслов. Мы с ним уговорились, что на следующий день я ему сообщу все основания по делу современной потребности боевого снабжения, а тогда он доложит государю о предъявляемых мною требованиях...
Таково было его намерение, осуществление которого, быть может, дало бы решительные последствия, - но провести его он уже не смог...». А в 1915 году у русской армии начался «снарядный голод».
За несколько минут до последнего покушения в Киевском городском оперном театре председатель Совета министров Петр Столыпин беседовал в военным министром Владимиром Сухомлиновым. Тот вспоминал:
«В Киевском военном округе назначены были в 1911 году большие маневры, на которых государь пожелал присутствовать
На этих маневрах масса артиллерии принимала участие в боях. Чтобы дать государю живую картину современного образа действий этого рода оружия, разрешено было экономии в холостых патронах не соблюдать. Многие батареи при оживленной пальбе преждевременно израсходовали свои патроны
на этих маневрах должно было создаться впечатление, что нужны будут тысячи. Именно об этом недостатке у нас артиллерийского снабжения мы и говорили со Столыпиным у рампы, перед самой его смертью.
Вопрос о боевом снабжении был, таким образом, до некоторой степени одним из последних его помыслов. Мы с ним уговорились, что на следующий день я ему сообщу все основания по делу современной потребности боевого снабжения, а тогда он доложит государю о предъявляемых мною требованиях...
Таково было его намерение, осуществление которого, быть может, дало бы решительные последствия, - но провести его он уже не смог...». А в 1915 году у русской армии начался «снарядный голод».