Крабификация диктатур
Конвергентная эволюция, как независимое развитие схожих признаков у разных видов, может объяснить нам очень многие вещи — причем не только из эволюционной биологии. Отдельное ее проявление мы можем наблюдать в крабификации — эволюции ракообразной формы в крабообразную. Грубо говоря, природа адаптирует совершенно разные группы членистоногих к суровым условиям, всякий раз пытаясь сымитировать идеального Краба. Альтернативные примеры можно найти в адаптации к среде у рыб, ихтиозавров и дельфинов, а также угрей, червяг, змей и безногих ящериц.
Чем это интересно конкретно для нас? А тем, что краб, с его крепким панцирем, вдавленной головогрудью и железной хваткой — одна из самых приспособленных к выживанию в агрессивной среде форм жизни. Многие пластичные, изменчивые эволюционно существа в конечном итоге станут крабами, закоснеют в самой удобной для переживания катастроф оболочке. Подобное же происходит с системами мироустройства и идеалами — в особенности, конечно, политическими.
Любая сверхцентрализованная политико-экономическая система на определенном этапе развития начинает переживать своеобразную имперскую крабификацию. Имперская модель с экстенсивной распределительной экономикой вполне органична для древнейших государств, способных просуществовать в такой форме многие столетия. Однако она ведет к кризису в феодальных или более современных образованиях — исходно социалистических и капиталистических. Такие государства утрачивают свойства, характерные для моделей социализма и капитализма, по мере усиления диктатуры.
Хрупкость подобного строя в контексте современных государств вызвана конфликтом между герметичным режимом, опирающимся на вертикальные механизмы управления, и его мозаичной надстройкой. Надстройке в значительной мере свойственны как горизонтальные механизмы взаимодействия субъектов, так и система сдержек и противовесов. Немаловажно и нарастание классового конфликта. Оно происходит из-за несоответствия имперской политико-экономической модели запросам лишенного политической субъектности общества — в первую очередь, запросам низов, приведенных к правовому статусу рабов.
Архаизируется и духовная жизнь подобного государства. Абсолютная монархия, равно как левые и правые формы тоталитаризма, предполагает сакрализацию верховного лидера, что напоминает о роли царя-жреца или царя-бога в древнейших царствах. Официальные религиозные институты десакрализируются через прямое подчинение правящему режиму и встраивание в модель дворцовой экономики. Таким образом, церковь утрачивает доверие низов, и, что гораздо важнее, верхов: на высшем уровне зарождаются тайные общества, секретные секты с кровавыми ритуалами, появляются придворные колдуны, ведьмы и гадалки. Особенно ярко данная особенность проявляется в тоталитарных режимах с постницшеанской идеологией: на смену умершему богу приходят лемурийцы, 40-футовые гиганты и древние звездолеты гипербореев.
Замена коллективной диктатуры на личную влечет возрождение института шептунов: советчиков, входящих в доверие верховному правителю через манипуляции личностными особенностями любого тирана. Страх предательства, поиск заговоров, гордыня и стремление к вечной жизни, хотя бы на страницах истории — все это становится инструментами скрытого влияния.
При этом, как неоднократно показывала история, избыточная централизация приводит к ускоренной архаизации любой политико-экономической модели. Получившийся из пластичного и более универсального ракообразного краб слишком совершенен и специализирован для дальнейшей эволюции. Крабификация ведет к утрате связи режима с реальностью, и, как результат — краху.
Предапокалиптичный @greyshemes — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном
Конвергентная эволюция, как независимое развитие схожих признаков у разных видов, может объяснить нам очень многие вещи — причем не только из эволюционной биологии. Отдельное ее проявление мы можем наблюдать в крабификации — эволюции ракообразной формы в крабообразную. Грубо говоря, природа адаптирует совершенно разные группы членистоногих к суровым условиям, всякий раз пытаясь сымитировать идеального Краба. Альтернативные примеры можно найти в адаптации к среде у рыб, ихтиозавров и дельфинов, а также угрей, червяг, змей и безногих ящериц.
Чем это интересно конкретно для нас? А тем, что краб, с его крепким панцирем, вдавленной головогрудью и железной хваткой — одна из самых приспособленных к выживанию в агрессивной среде форм жизни. Многие пластичные, изменчивые эволюционно существа в конечном итоге станут крабами, закоснеют в самой удобной для переживания катастроф оболочке. Подобное же происходит с системами мироустройства и идеалами — в особенности, конечно, политическими.
Любая сверхцентрализованная политико-экономическая система на определенном этапе развития начинает переживать своеобразную имперскую крабификацию. Имперская модель с экстенсивной распределительной экономикой вполне органична для древнейших государств, способных просуществовать в такой форме многие столетия. Однако она ведет к кризису в феодальных или более современных образованиях — исходно социалистических и капиталистических. Такие государства утрачивают свойства, характерные для моделей социализма и капитализма, по мере усиления диктатуры.
Хрупкость подобного строя в контексте современных государств вызвана конфликтом между герметичным режимом, опирающимся на вертикальные механизмы управления, и его мозаичной надстройкой. Надстройке в значительной мере свойственны как горизонтальные механизмы взаимодействия субъектов, так и система сдержек и противовесов. Немаловажно и нарастание классового конфликта. Оно происходит из-за несоответствия имперской политико-экономической модели запросам лишенного политической субъектности общества — в первую очередь, запросам низов, приведенных к правовому статусу рабов.
Архаизируется и духовная жизнь подобного государства. Абсолютная монархия, равно как левые и правые формы тоталитаризма, предполагает сакрализацию верховного лидера, что напоминает о роли царя-жреца или царя-бога в древнейших царствах. Официальные религиозные институты десакрализируются через прямое подчинение правящему режиму и встраивание в модель дворцовой экономики. Таким образом, церковь утрачивает доверие низов, и, что гораздо важнее, верхов: на высшем уровне зарождаются тайные общества, секретные секты с кровавыми ритуалами, появляются придворные колдуны, ведьмы и гадалки. Особенно ярко данная особенность проявляется в тоталитарных режимах с постницшеанской идеологией: на смену умершему богу приходят лемурийцы, 40-футовые гиганты и древние звездолеты гипербореев.
Замена коллективной диктатуры на личную влечет возрождение института шептунов: советчиков, входящих в доверие верховному правителю через манипуляции личностными особенностями любого тирана. Страх предательства, поиск заговоров, гордыня и стремление к вечной жизни, хотя бы на страницах истории — все это становится инструментами скрытого влияния.
При этом, как неоднократно показывала история, избыточная централизация приводит к ускоренной архаизации любой политико-экономической модели. Получившийся из пластичного и более универсального ракообразного краб слишком совершенен и специализирован для дальнейшей эволюции. Крабификация ведет к утрате связи режима с реальностью, и, как результат — краху.
Предапокалиптичный @greyshemes — для Холархии.
Подписаться | Написать нам | Стать патроном