Репост из: Еловский. Политика и управление
Кейс. Как губернатору выстроить систему адаптации ветеранов СВО, ориентированную на результат по каждому конкретному бойцу. На примере Архангельской области.
Интеграция обратно в мирную жизнь бойцов, вернувшихся с фронта — задача, которую невозможно решить «оптом». Стандартный набор из биржи труда и перечня вакансий не работает, когда у каждого ветерана своя ситуация: состояние здоровья, семейные обстоятельства, профессиональный бэкграунд. Регионы, которые этого не учитывают, рискуют получить растущую прослойку людей с боевым опытом, не нашедших себя в мирной жизни. Со всеми вытекающими для социальной стабильности.
Губернатор Архангельской области Александр Цыбульский выстраивает принципиально иную модель. Суть подхода — перевод работы с ветеранами из режима «массового обслуживания» в режим индивидуального сопровождения. На последнем заседании межведомственной комиссии по поддержке участников СВО он задал рамку: никакого формализма, за каждым ветераном — персональный куратор, для каждого — индивидуальный план адаптации.
Цифры подтверждают, что система уже работает. Из вернувшихся бойцов трудоустроены 516 человек: 375 нашли новое место, 141 вернулся к прежнему работодателю. На учёте в службе занятости остаются лишь 77 участников СВО и 36 членов их семей. Соотношение устроенных и ищущих работу — сильный показатель.
Что делает этот подход управленческим кейсом:
1. Индивидуальная траектория вместо общей очереди. Персональный план учитывает всё — от медицинских ограничений до карьерных амбиций. Кто-то готов переучиться, кто-то хочет на госслужбу, кто-то пока способен лишь оформить положенные выплаты. План позволяет выстроить долгосрочный маршрут.
2. Кураторы как инструмент борьбы с бюрократией. Персональный консультант — проводник через систему. Профориентация, психологическая помощь, организация переобучения, подбор рабочего места — всё замкнуто на специалистов, которые ведут ветерана от первого обращения до трудоустройства.
3. Межведомственная координация. Цыбульский подключил к работе все структуры: от фонда «Защитники Отечества» до военкомата и бюро медико-социальной экспертизы. Это снимает типичную проблему ведомственной разобщённости, когда ветеран вынужден самостоятельно собирать справки по десяти инстанциям.
4. Трудоустройство как реабилитация. Включение в трудовую деятельность остаётся одним из наиболее действенных механизмов психологической адаптации. Занятость даёт не только доход, но и социальную роль, структуру повседневности, ощущение востребованности.
5. Экономический расчёт. Социальный контракт, доступный ветеранам вне зависимости от дохода семьи, переобучение через платформу «Работа России» — регион задействует все доступные федеральные инструменты. Это снижает нагрузку на региональный бюджет и одновременно повышает качество рабочей силы на местном рынке труда.
Мой канал в MAX
Интеграция обратно в мирную жизнь бойцов, вернувшихся с фронта — задача, которую невозможно решить «оптом». Стандартный набор из биржи труда и перечня вакансий не работает, когда у каждого ветерана своя ситуация: состояние здоровья, семейные обстоятельства, профессиональный бэкграунд. Регионы, которые этого не учитывают, рискуют получить растущую прослойку людей с боевым опытом, не нашедших себя в мирной жизни. Со всеми вытекающими для социальной стабильности.
Губернатор Архангельской области Александр Цыбульский выстраивает принципиально иную модель. Суть подхода — перевод работы с ветеранами из режима «массового обслуживания» в режим индивидуального сопровождения. На последнем заседании межведомственной комиссии по поддержке участников СВО он задал рамку: никакого формализма, за каждым ветераном — персональный куратор, для каждого — индивидуальный план адаптации.
Цифры подтверждают, что система уже работает. Из вернувшихся бойцов трудоустроены 516 человек: 375 нашли новое место, 141 вернулся к прежнему работодателю. На учёте в службе занятости остаются лишь 77 участников СВО и 36 членов их семей. Соотношение устроенных и ищущих работу — сильный показатель.
Что делает этот подход управленческим кейсом:
1. Индивидуальная траектория вместо общей очереди. Персональный план учитывает всё — от медицинских ограничений до карьерных амбиций. Кто-то готов переучиться, кто-то хочет на госслужбу, кто-то пока способен лишь оформить положенные выплаты. План позволяет выстроить долгосрочный маршрут.
2. Кураторы как инструмент борьбы с бюрократией. Персональный консультант — проводник через систему. Профориентация, психологическая помощь, организация переобучения, подбор рабочего места — всё замкнуто на специалистов, которые ведут ветерана от первого обращения до трудоустройства.
3. Межведомственная координация. Цыбульский подключил к работе все структуры: от фонда «Защитники Отечества» до военкомата и бюро медико-социальной экспертизы. Это снимает типичную проблему ведомственной разобщённости, когда ветеран вынужден самостоятельно собирать справки по десяти инстанциям.
4. Трудоустройство как реабилитация. Включение в трудовую деятельность остаётся одним из наиболее действенных механизмов психологической адаптации. Занятость даёт не только доход, но и социальную роль, структуру повседневности, ощущение востребованности.
5. Экономический расчёт. Социальный контракт, доступный ветеранам вне зависимости от дохода семьи, переобучение через платформу «Работа России» — регион задействует все доступные федеральные инструменты. Это снижает нагрузку на региональный бюджет и одновременно повышает качество рабочей силы на местном рынке труда.
Мой канал в MAX