Не самый частый формат на этом канале, коллективная монография. Обычно мне лень обратывать такие объёмы информации и я просто вырезаю из них особо понравившиеся статьи для отдельных постов. Тут тоже собирался так сделать, но Михайлова своим предисловием убедила прочитать книгу именно как единое целое, сложившееся стихийно, но не случайно, поскольку случайностей в мире нет.
По большей части претензия подтвердилась и я добавил в список на прочтение «Представления о смерти и локализация иного мира у древних кельтов и германцев», предыдущую монографию этой слаженной команды. Но при проверке другого источника вдохновения, коллективной книги «Понятие судьбы в контексте разных культур» меня опять перегрузило чудовищной мешаниной, из которой при большой удаче можно извлечь максимум пару подходящих текстов. В принципе они так и сделали, открывающая сборник статья Гуревича взята именно оттуда.
В этой книге, повторюсь, мешанины почти нет. За единственное «почти» отвечает Ариадна Кузнецова. Я прекрасно отношусь к фино-уграм в целом и их сибирской ветви в частности, но в монографии про кельтов и германцев они всё-таки не совсем в тему. Поскольку даже не индо-европейцы. Нет, статья хорошая, узнал много нового и интересного. Но предпочёл бы увидеть её в схожем сборнике про мадьяр, мордву и мерю.
Всё остальное хорошо структуированно и разбито на подкатегории. Интересный аспект: сборник, анализирующий женские архетипы почти целиком написан женщинами из разных стран. От российских девяностых трудно ожидать сознательного следования гендерному принципу подбора участников, это явно получилось случайно. Но эффективно. Особенно если учесть, что текст Гуревича, перенесённый из совсем другого контекста, целиком посвящён чисто абстрактным понятиям. Структуре мифологической картины мира и лингвистическому значению отдельных слов и понятий. С текстом Калыгина ситуация схожая. Он посвящён давно интересующей меня теме ирландской Бригитты и её аналогов. Из названия статьи можно было бы ожидать новую информации конкретно про гальский аналог. Но на деле там почти чистая лингвистика. Без излишне широких выводов автор прекрасно понимает, что реальные родственные культы всё равно отличались друг от друга даже в соседних локациях. Но именно локальной информации в статье немного. Заинтриговал только маскулинный бригантский теоним M(ARTI) BARECCI и его возможный ирландский когнат Dáire Barrach. В остальном - типичное гадание по этимологии, с гипотезами о возможной связи с хеттской Паргой и славянскими берегинями.
Костяком книги выступают серии статей Михайловой и Ганиной. Их по четыре у каждой и они очень чётко дополняют друг друга.
Михайлова отвечает за ирландскую часть. Она начинает с чистой лингвистики, анализируя и сопоставляя различные ирландские слова, связанные с понятием «судьба». Меня всерьёз заинтриговало сходство термина «dál» с славянской «долей». И общая логика рассуждений, доказывающих что судьба/удача воспринималась как некая жидкая субстанция, которая может буквально высохнуть. Этот тезис оказался подводкой к одной из вершин сборника, совершенно блестящему анализу заговора «Cétnad n-Áise». С полным оригинальным текстом, контекстом, подстрочным переводом особо важным терминов и фраз. До этого я упоминал этот текст в связи с весьма спорной гипотезой о том, что «Secht n-ingena trethan/Семь дочерей Моря» это неотмеченные в известной мифологии дети Айне и Мананнана Мак Лира. Михайлова не занимается такими спекуляциями и конкретно решает вопрос о возможной связи упомянутых в заговоре Сил с общеиндоевропейским комплексом веры в прядильщиц Судьбы, мойр/парк и норн. На первый взгляд, всё очевидно, фраза «dolbte snathi macc n-aesmar/которые делают нити сыновей долгой жизни» более чем ясно описывает собственно процесс. И напоминает как про загадку Федельмы (в которой я по прежнему склонен видеть заимствование от скандинавов), так собственно про Айне, прядущую лучи света и точно ответственную за судьбы одного конкретного аристократического рода. Михайлова упоминает всё перечисленное, но её выводы оказались намного радикальнее.
продолжение текста
По большей части претензия подтвердилась и я добавил в список на прочтение «Представления о смерти и локализация иного мира у древних кельтов и германцев», предыдущую монографию этой слаженной команды. Но при проверке другого источника вдохновения, коллективной книги «Понятие судьбы в контексте разных культур» меня опять перегрузило чудовищной мешаниной, из которой при большой удаче можно извлечь максимум пару подходящих текстов. В принципе они так и сделали, открывающая сборник статья Гуревича взята именно оттуда.
В этой книге, повторюсь, мешанины почти нет. За единственное «почти» отвечает Ариадна Кузнецова. Я прекрасно отношусь к фино-уграм в целом и их сибирской ветви в частности, но в монографии про кельтов и германцев они всё-таки не совсем в тему. Поскольку даже не индо-европейцы. Нет, статья хорошая, узнал много нового и интересного. Но предпочёл бы увидеть её в схожем сборнике про мадьяр, мордву и мерю.
Всё остальное хорошо структуированно и разбито на подкатегории. Интересный аспект: сборник, анализирующий женские архетипы почти целиком написан женщинами из разных стран. От российских девяностых трудно ожидать сознательного следования гендерному принципу подбора участников, это явно получилось случайно. Но эффективно. Особенно если учесть, что текст Гуревича, перенесённый из совсем другого контекста, целиком посвящён чисто абстрактным понятиям. Структуре мифологической картины мира и лингвистическому значению отдельных слов и понятий. С текстом Калыгина ситуация схожая. Он посвящён давно интересующей меня теме ирландской Бригитты и её аналогов. Из названия статьи можно было бы ожидать новую информации конкретно про гальский аналог. Но на деле там почти чистая лингвистика. Без излишне широких выводов автор прекрасно понимает, что реальные родственные культы всё равно отличались друг от друга даже в соседних локациях. Но именно локальной информации в статье немного. Заинтриговал только маскулинный бригантский теоним M(ARTI) BARECCI и его возможный ирландский когнат Dáire Barrach. В остальном - типичное гадание по этимологии, с гипотезами о возможной связи с хеттской Паргой и славянскими берегинями.
Костяком книги выступают серии статей Михайловой и Ганиной. Их по четыре у каждой и они очень чётко дополняют друг друга.
Михайлова отвечает за ирландскую часть. Она начинает с чистой лингвистики, анализируя и сопоставляя различные ирландские слова, связанные с понятием «судьба». Меня всерьёз заинтриговало сходство термина «dál» с славянской «долей». И общая логика рассуждений, доказывающих что судьба/удача воспринималась как некая жидкая субстанция, которая может буквально высохнуть. Этот тезис оказался подводкой к одной из вершин сборника, совершенно блестящему анализу заговора «Cétnad n-Áise». С полным оригинальным текстом, контекстом, подстрочным переводом особо важным терминов и фраз. До этого я упоминал этот текст в связи с весьма спорной гипотезой о том, что «Secht n-ingena trethan/Семь дочерей Моря» это неотмеченные в известной мифологии дети Айне и Мананнана Мак Лира. Михайлова не занимается такими спекуляциями и конкретно решает вопрос о возможной связи упомянутых в заговоре Сил с общеиндоевропейским комплексом веры в прядильщиц Судьбы, мойр/парк и норн. На первый взгляд, всё очевидно, фраза «dolbte snathi macc n-aesmar/которые делают нити сыновей долгой жизни» более чем ясно описывает собственно процесс. И напоминает как про загадку Федельмы (в которой я по прежнему склонен видеть заимствование от скандинавов), так собственно про Айне, прядущую лучи света и точно ответственную за судьбы одного конкретного аристократического рода. Михайлова упоминает всё перечисленное, но её выводы оказались намного радикальнее.
продолжение текста