Еще один небольшой пост на мою любимую тему – о Сепире с Уорфом. Ах, как я их обожаю! Они представляются мне кем-то вроде Минина и Пожарского: Уорф сидит, опираясь на щит с рожей индейца хопи, и сосредоточенно внимает своему старшему товарищу (он ведь и вправду был его лучшим учеником), а Сепир, простерши могучую длань к светлому будущему, где восторжествует истина, ее же и изрекает, – и оба сжимают меч, всегда готовые покрошить, то есть я хотел сказать, сокрушить, своих научных оппонентов.

Но к делу. В авторском предисловии к Ender’s Game мне попалась такая фраза:

And then, as so many science fiction readers have done over the years, I felt a strong desire to write stories that would do for others what Asimov’s story had done for me.

Ясно, что мы не станем переводить ее как «И тут, как уже делали прежде меня многие читатели научной фантастики, я почувствовал…», а напишем что-нибудь вроде: «И тут, как уже случалось со многими читателями…», потому что мы, носители русского языка, в отличие от носителей английского, не властны над своими чувствами. Когда реклама требует от нас почувствовать разницу (разумеется, калька) между двумя стиральными порошками, мы не в силах ей подчиниться: эта разница или есть, и тогда мы волей-неволей ее заметим, или отсутствует, и тогда мы не сумеем ее ощутить, как бы ни старались. Это досадно, зато и оправдание за нехорошие поступки у нас, в отличие от них, всегда наготове, даже если мы натворим что-нибудь уж совсем безобразное. Ну убил топором пару старушек, с кем не бывает: вспылил, слаб человек, и не хозяин он своим чувствам!

В общем, если кто во всем и виноват, так это наш язык – не мы же сами.