Искусственный интеллект прет нынче изо всех щелей, как разнокалиберная хтонь в последней сцене «Вия», и в некоторых отношениях он безусловно прекрасен. Вопрос о том, прикончит ли он нас всех в ближайшем будущем, сродни угрозе ядерной войны: если ты не президент Антропика или кто-нибудь вроде того, размышлять о нем нет большого проку. Ну, прикончит или не прикончит – шансы, как всегда в таких случаях, фифти-фифти, а мы все равно с этим ничего поделать не можем. Но следующим по значимости вопросом, пожалуй, все же стоит озадачиться всерьез, хотя он тоже не нов: заменит ли нас ИИ полностью и окончательно – можно даже сказать, целиком – в профессиональном смысле? Нас – это, разумеется, переводчиков худлита; программистам давно пора в управдомы, а врачи и балерины пускай сами за себя переживают.
И тут спасение может прийти с неожиданной стороны: кто нам мешает, тот нам поможет. Нет, не ИИ – но тот, вернее, та, от кого мы изо всех сил старались избавиться, видя в ней лишь досадную помеху, а именно наша собственная индивидуальность.
Многие наивные читатели до сих пор требуют от переводчиков прозрачности и твердого соблюдения принципа невмешательства по отношению к автору. Но мы-то с вами знаем: чтобы перевод на другой язык оказался не смоляным чучелком, а полноценной живой книгой, оригинал должен сначала переплавиться в мозгу и душе человека, для которого этот другой язык – родной. Перевод – всегда симбиоз автора и переводчика, как бы ни раздражало это тех самых наивных читателей. Хорошему переводу необходима щепотка отсебятины, как супу – щепотка соли. И только эта щепотка соли, а точнее, неповторимая комбинация разнообразных приправ, и превращает – или не превращает – перевод в настоящую книгу.
Что может ИИ? Сделать условно объективный, безликий перевод в полном согласии с правилами языка-мишени (для многих книг и многих читателей этого вполне достаточно). Может – и обязательно научится – безупречно имитировать чужой стиль. Не сомневаюсь, что очень скоро он в принципе будет способен перевести любую книгу под кого угодно – хоть под Райт-Ковалеву, хоть под Голышева, хоть под Виктора Вебера – по нашему заказу (тут, конечно, встает во весь рост проблема авторских прав, но я не юрист, так что на этот счет помолчу), как уже сочиняет музыку под Баха. Сможет и смешать Баха с Моцартом (не уверен, что такой метод понравится многим, но у него обязательно найдутся свои симпатизанты). Но вот перевести книгу как вы – особенно если вы еще мало чего напереводили и у него не хватает материала на то, чтобы удачно вами притвориться, – не сможет. По крайней мере, пока не сравняется с людьми во всех, буквально во всех отношениях – а стало быть, не научится и самостоятельно писать книги совершенно по-новому, как не писали еще ни Гоголь, ни Моголь, ни Бабель.
Но это, конечно, не значит, что отсебятину в переводе надо холить и лелеять. Бейте ее, давите и гоните взашей – она все равно в небольшой дозе где-нибудь незаметно удержится. И вот этот малый остаточек нас и спасет.
А может, и нет. Шансы, как обычно в таких случаях, фифти-фифти.
И тут спасение может прийти с неожиданной стороны: кто нам мешает, тот нам поможет. Нет, не ИИ – но тот, вернее, та, от кого мы изо всех сил старались избавиться, видя в ней лишь досадную помеху, а именно наша собственная индивидуальность.
Многие наивные читатели до сих пор требуют от переводчиков прозрачности и твердого соблюдения принципа невмешательства по отношению к автору. Но мы-то с вами знаем: чтобы перевод на другой язык оказался не смоляным чучелком, а полноценной живой книгой, оригинал должен сначала переплавиться в мозгу и душе человека, для которого этот другой язык – родной. Перевод – всегда симбиоз автора и переводчика, как бы ни раздражало это тех самых наивных читателей. Хорошему переводу необходима щепотка отсебятины, как супу – щепотка соли. И только эта щепотка соли, а точнее, неповторимая комбинация разнообразных приправ, и превращает – или не превращает – перевод в настоящую книгу.
Что может ИИ? Сделать условно объективный, безликий перевод в полном согласии с правилами языка-мишени (для многих книг и многих читателей этого вполне достаточно). Может – и обязательно научится – безупречно имитировать чужой стиль. Не сомневаюсь, что очень скоро он в принципе будет способен перевести любую книгу под кого угодно – хоть под Райт-Ковалеву, хоть под Голышева, хоть под Виктора Вебера – по нашему заказу (тут, конечно, встает во весь рост проблема авторских прав, но я не юрист, так что на этот счет помолчу), как уже сочиняет музыку под Баха. Сможет и смешать Баха с Моцартом (не уверен, что такой метод понравится многим, но у него обязательно найдутся свои симпатизанты). Но вот перевести книгу как вы – особенно если вы еще мало чего напереводили и у него не хватает материала на то, чтобы удачно вами притвориться, – не сможет. По крайней мере, пока не сравняется с людьми во всех, буквально во всех отношениях – а стало быть, не научится и самостоятельно писать книги совершенно по-новому, как не писали еще ни Гоголь, ни Моголь, ни Бабель.
Но это, конечно, не значит, что отсебятину в переводе надо холить и лелеять. Бейте ее, давите и гоните взашей – она все равно в небольшой дозе где-нибудь незаметно удержится. И вот этот малый остаточек нас и спасет.
А может, и нет. Шансы, как обычно в таких случаях, фифти-фифти.