mau

Я плохо помню, сколько лет прошло с того момента, как я перестал чувствовать подозрительный холод при каждом разговоре с самим собой. Хотя, действительно ли с самим собой?

Это началось после смерти последнего сегмента Зандика. Я не скажу, что при жизни я думал о нём столько же, сколько после его смерти. В этом, собственно, и была вся странность. Примерно через неделю после того, как моего друга не стало, я начал говорить с ним. Сначала это были просто мысли вслух, вроде «а что бы на это сказал Зандик?», и только потом это переросло в то, что я обозначил, как галлюцинацию… Я начал делать ему и себе кофе, когда на часах было два часа ночи, а впоследствии и вовсе почти перестал спать. Когда руки начинали трястись, глаза мутнели и сознание переставало мыслить здраво, я слышал его голос. Это были не просто обрывки фраз, а целые осмысленные диалоги между нами, как в тех разговорных комнатах.

- …и в какой момент ты осознал свою привязанность?

Трясло так, словно на меня бежала стая волков, но это было всего лишь истощение от недостатка сна и пищи, что забавно, он ведь всегда следил за моим режимом питания.

- Наверное в момент твоей смерти. Это был стресс и момент, когда я потерял единственного близкого…

- Не удивительно, что именно тогда твой мозг крепче всего зафиксировался на мне, - перебил Зандик, - удивительная вещь – привязанность… но больше всего меня забавляет тот факт, что осознание к тебе пришло лишь в момент стресса. Мы ведь всегда были связаны, так почему же только сейчас ты спрашиваешь меня о сорте кофе, при этом зная, что я даже не смогу его попробовать? – говорит он своим привычным надменным тоном, и я уже вижу знакомую фигуру напротив себя.

Такое случалось часто, когда происходили эти… диалоги, если, конечно, слуховую галлюцинацию можно назвать этим словом. Я видел его размыто, без привычной маски, но голос оставался таким же, как при жизни, однако, в разговоре со мной всё равно слышалось что-то такое, что нельзя было интерпретировать как грубость.

В последний раз мы виделись на кладбище. Эликсир закончился, я знал, что это последний день моей жизни, которая длилась четыре с лишним века, и именно поэтому пришел в это место и сел рядом со знакомым холодным камнем. Перед тем, как моё сознание заполнила темнота, я видел лишь его размытую фигуру, которая покидает кладбище, ни разу не обернувшись на меня.