“Для Жана смерть приравнивалась к милости от Бога и эта ассоциация была очень забавной. Ведь Эдгар Аллан, в который его отдали ещё в подростковом возрасте, был для него личным адом, и здесь его мог понять только один человек. Только один человек смог бы понять и разделить всю его боль. И им стал бы Натаниэль Веснински, его запланированный напарник. Но судьба имела категоричные и слишком жестокие планы на жизнь Моро. Она дёргала за ниточки в этом спектакле, и Жану оставалось только подыгрывать ей.
Лишь одно обещание смогло разрушить все его планы в одну секунду. В один момент совсем не ощутимая надежда на выход из этого побоища теплила кончики его пальцев, а в другой она бесследно пропала. Пропала, как и тепло, согревающее его. Кевин Дэй не был его напарником, он не мог его понимать, но он лез в его дела так, будто хоть что-то мыслил. И если бы сломанная рука уничтожила Дэя полностью, вороны “заклевали” бы его, и Жан не стоял бы в стороне. Он был бы тем, кто проколол бы покрышки его машины и Кевин знает его. В этом и заключалась вся кровожадная сущность команды “Воронов”.
Но в этой вселенной Кевин Дэй сбежал. Оставив Жана один на один со своими брошенными по глупости обещаниями и личными монстрами. Всепоглощающая злость и обида где-то глубоко внутри него выворачивала органы, била по рёбрам и затмевала разум, что было не позволительно в его положении. Жан был сам виноват, что позволил Кевину залезть слишком глубоко, и ему хотелось ударить себя за свою оплошность. Он сам лично приписал себе смертельный приговор, отпустив голову в гильотину.
А сейчас ему оставалось только терпеть. Чувствовать каждую секунду давящие чёрные стены замка на себе, жить среди монстров, которые каждый день старались довести его до пика, а после снова бросая. Скоро он перестанет брыкаться в их руках, забыв о гордости, ведь когда жертва не стонет и не умоляет своего насильника — это становиться слишком скучно. И Жан лучше будет скучным, чем снова ощутит на своей коже зубы Грейсона, пытающиеся прокусить плоть до кости. Ломая и кроша её. Быть скучным и жалким намного лучше всего остального, что ему заготовят в наказание за свой дрянный характер.
#jean & #aftg / #зарисовка
Лишь одно обещание смогло разрушить все его планы в одну секунду. В один момент совсем не ощутимая надежда на выход из этого побоища теплила кончики его пальцев, а в другой она бесследно пропала. Пропала, как и тепло, согревающее его. Кевин Дэй не был его напарником, он не мог его понимать, но он лез в его дела так, будто хоть что-то мыслил. И если бы сломанная рука уничтожила Дэя полностью, вороны “заклевали” бы его, и Жан не стоял бы в стороне. Он был бы тем, кто проколол бы покрышки его машины и Кевин знает его. В этом и заключалась вся кровожадная сущность команды “Воронов”.
Но в этой вселенной Кевин Дэй сбежал. Оставив Жана один на один со своими брошенными по глупости обещаниями и личными монстрами. Всепоглощающая злость и обида где-то глубоко внутри него выворачивала органы, била по рёбрам и затмевала разум, что было не позволительно в его положении. Жан был сам виноват, что позволил Кевину залезть слишком глубоко, и ему хотелось ударить себя за свою оплошность. Он сам лично приписал себе смертельный приговор, отпустив голову в гильотину.
А сейчас ему оставалось только терпеть. Чувствовать каждую секунду давящие чёрные стены замка на себе, жить среди монстров, которые каждый день старались довести его до пика, а после снова бросая. Скоро он перестанет брыкаться в их руках, забыв о гордости, ведь когда жертва не стонет и не умоляет своего насильника — это становиться слишком скучно. И Жан лучше будет скучным, чем снова ощутит на своей коже зубы Грейсона, пытающиеся прокусить плоть до кости. Ломая и кроша её. Быть скучным и жалким намного лучше всего остального, что ему заготовят в наказание за свой дрянный характер.
#jean & #aftg / #зарисовка