Ночь- время, когда тени становятся длиннее, а мысли тяжелее. В эту пору злые языки развязывают грязные толки, пытаясь залезть каждому встречному в душу, лишь бы узнать хоть немного сокровенного. Храм встречает воина молчанием древних стен и шепотом духов, что дремлют меж трещин в камнях. Вокруг ни души — лишь ветер кружит последние лепестки сакуры, словно провожая их в темноту.Мужчина подходит ближе, кланяясь мощи и величию. Останавливается у ворот, касаясь ладонью холодной рукояти меча. Новые раны на теле ещё не затянулись, а старые — те, что в душе — ноют глухой, привычной болью. Он больше не самурай. Только ронин, пёс без хозяина, потерявший господина в той бессмысленной войне, где не было ни правых, ни виноватых.
Джин медлит, прислушиваясь к тишине леса за спиной. Сакура вот-вот опадает, отдавая последние дни красоты людям. В сердце зажигается искра надежды. Он не изменит мир, но может изменить себя.

-Простите.- из раздумий мужчину вырывает детский голосок. -Вы можете мне помочь? Они убили..маму и отца.- мальчик. Лет 10-ти на вид, стоит перед воином, сжимая края своей одежды. В его взгляде — тот же страх, что ронин видел когда-то у своих товарищей. Тот же, что грыз его самого много лет назад.
Ким не отвечает, лишь протягивает к мальчишке свою руку, вытирая непослушные слезу.Перед ним- его отражение из прошлого. Такой же испуганный, такой же одинокий. Хочется спасти, защитить и уберечь.

-Малыш, вот ты где~- голос едко разбивает атмосферу, оставляя после себя яд послевкусия.

-Эй, ты, отдай нам мальчишку и иди своей дорогой.-наемник кривит улыбку, кивая своим дружкам. Джин замечает, что мальчик сильнее сжимает свои одежды, смотря с просьбой, или даже с мольбой.

Киму совсем не хочет убивать. Он тихо вздыхает, поправляя меч. Его глаза-водная гладь, затянутая густым туманом. Ни гнева, ни страха. Только пустота. Мужчина смотрит на наглых наемников и лишь отрицательно качает головой.
Все происходит быстро. Бросок- меч рассекает воздух, оставляя на острие кровавые пятна. Ким действует машинально, почти не смотря на противников, которые с криком пытаются раз за разом подловить. Он движется как тень, каждый раз оказываясь на несколько шагов впереди. В каждом его действии-точность тысячи битв, а в глазах боль сотен лет.

Лепестки сакуры, подхваченные ветром, смешиваются с брызгами крови.

Тишина. Он вздыхает, протирая клинок. Губы шепчут что-то наподобие молитвы. Тихой, грустной и полной сожалений. Его душа пройдёт все круги Ада, он уверен в этом.

-Куда мы пойдем? - мальчик хватает его за рукав, словно боится, что мужчина растворится.

Он прячет меч за спину, присаживаясь перед ним на корточки:
-Ты так и не представился, а уже думаешь о общем пути?-

Мальчишка лишь краснеет:
-Намджун.-

Самурай смотрит на него с добротой. Сердце воина все же может сострадать. Берет его за руку.

-Мы пойдем туда, где сакура осыпается не из-за войны, а просто потому что пришло не время.-

И они уходят — воин и маленький мальчик — в ночь, оставляя за спиной храм, мёртвых наёмников и лепестки, что тихо кружатся в темноте.