#Inlib_отзыв «Индейцы и школьники»
«Индейцы и школьники» – первая книга трилогии, продолжающая историю «Дедов и прадедов». Как всегда, было непросто собрать все мысли и эмоции, возникающие при чтении работ Д.А. Конаныхина: в каждом последующем романе всё больше яркости, чувственности и (на самом деле) безумно холодной правды жизни. Все персонажи живые. Я узнаю истории родственников, узнаю лица ранее незнакомых мне людей из их рассказов. Здесь нет картонности, нет художественных приёмов, которые бы искажали портреты героев.
В романе описывается начало 1950-х. Это уже не 1940-ые, но это эпоха, породившая новые опасности. Общество, доселе объединенное и жившее единой целью победы в войне, учится выживать в условиях мирной жизни. Начало естественного процесса социального расслоения (даже в условиях пресловутого социализма), хрущевский беспредел по отношению к структуре органов государственной безопасности и развал офицерского корпуса Военно-морского флота, «задвигание» фронтовиков «фронтовиками», расцвет принципа «четырёх Н» («наказание невиновных и награждение непричастных»), формирование структуры организованной преступности...всё то, что читалось и изучалось на уроках истории, не указано напрямую, но отражается в бесконечной тоске дочери бывшего морского офицера к отцу, редко бывающему дома. Отражается в словах и мыслях людей, умеющих жить и умирать ради Победы, но не умеющих жить после неё. Людей, не желающих и неспособных промолчать, когда «надо» и говорить то, что «надо». Людей, жаждущих любви и жаждущих отдавать её стране, близким и своим детям.
«Индейцы и школьники» – книга про отцов и детей. Это одно из самых пронзительных высказываний о любви детей и родителей. О том, откуда и как формировалось поколение гениальных физиков, инженеров, химиков, отправивших человечество в космос.
#литература #список_2024 #худлит
«Индейцы и школьники» – первая книга трилогии, продолжающая историю «Дедов и прадедов». Как всегда, было непросто собрать все мысли и эмоции, возникающие при чтении работ Д.А. Конаныхина: в каждом последующем романе всё больше яркости, чувственности и (на самом деле) безумно холодной правды жизни. Все персонажи живые. Я узнаю истории родственников, узнаю лица ранее незнакомых мне людей из их рассказов. Здесь нет картонности, нет художественных приёмов, которые бы искажали портреты героев.
В романе описывается начало 1950-х. Это уже не 1940-ые, но это эпоха, породившая новые опасности. Общество, доселе объединенное и жившее единой целью победы в войне, учится выживать в условиях мирной жизни. Начало естественного процесса социального расслоения (даже в условиях пресловутого социализма), хрущевский беспредел по отношению к структуре органов государственной безопасности и развал офицерского корпуса Военно-морского флота, «задвигание» фронтовиков «фронтовиками», расцвет принципа «четырёх Н» («наказание невиновных и награждение непричастных»), формирование структуры организованной преступности...всё то, что читалось и изучалось на уроках истории, не указано напрямую, но отражается в бесконечной тоске дочери бывшего морского офицера к отцу, редко бывающему дома. Отражается в словах и мыслях людей, умеющих жить и умирать ради Победы, но не умеющих жить после неё. Людей, не желающих и неспособных промолчать, когда «надо» и говорить то, что «надо». Людей, жаждущих любви и жаждущих отдавать её стране, близким и своим детям.
Понял это всё Толя, вспомнил отца и себя в лодке на широком Дону. И понял он слова отца: «Ой, Толя, придёт время, и ты будешь сына учить – как жизнь жить. Вспомнишь меня да пожалеешь, что не всё запомнил, не всё сможешь рассказать, что было. Ну да ничего, сынок, у тебя своя жизнь будет, своя. Ты про свою жизнь расскажешь сыновьям, а у тебя обязательно будет не один, а несколько сыновей. Чего смеёшься, пострелёнок? Бери вёсла и греби.»
Брал тогда Толя тяжёлые, отполированные отцовскими ладонями вальки вёсел и ворочал ими, неумело, плюхая, выводил лодку из заводи. А отец сидел на корме и вязал крючки на сазана. Вот так и получилось, что спустя каких-то двадцать пять лет, в которые уместилось столько радости и горя, что поседеть можно, шутка ли – целая война поместилась! – спустя каких-то четверть века он, Толя Филиппов, повёл младшего сыночка на его первую настоящую рыбалку.
«Индейцы и школьники» – книга про отцов и детей. Это одно из самых пронзительных высказываний о любви детей и родителей. О том, откуда и как формировалось поколение гениальных физиков, инженеров, химиков, отправивших человечество в космос.
Эмоциональный отклик: 10/10
Лёгкость чтения: 7/10
Новая информация: 6/10
Послевкусие: 10/10
#литература #список_2024 #худлит