В 2014 году я не работала с февраля по ноябрь. Все 9 месяцев у меня была депрессия. Апатия, психозы. Я потратила все свои деньги, влезла в долги, портила отношения с бойфрендом. В конце августа мне удалось найти человека, который захотел взять меня в команду. Но только в ноябре. Пришлось ждать два месяца, чтобы потом проработать всего три недели: всё развалилось. Мы пришли молодой командой в 5 человек с новыми идеями в компанию, которая оказалась неповоротливым и нечестным титаном. Когда мой менеджер, который меня и взял, написал сообщение “дорогие все, я увольняюсь”, я почувствовала облегчение. Мне давно хотелось уехать в ашрам, перестать жить хотя бы в том социальном смысле, которого от меня ожидали родственники, друзья и я сама.
Я купила билеты, написала в ашрам и сбежала от проблем с деньгами, бойфрендом, работой.
Половину первой недели в ашраме я всё время плакала, читала и медитировала. Постепенно я как будто отключилась от “реальной” жизни. Успокоилась, расслабилась. У меня появилась компания офигенный друзей из разных частей света, с которыми мы ходили на пляж, ели и выполняли ежедневный долг перед ашрамом — севу. Я работала на компостной станции. В ашраме Аммы всё так организовано, что ничего не должно просто идти в мусор. Пищевые отходы, пластик, пепел с кухни, где готовили в больших печах, — всё использовалось заново или продавалось.
Во время севы я абсолютно отключалась. Просеивала пепел в больших тазах, болтала с подругой-француженкой, отделяла пожухлые листья от мусора. Другие работники станции из всего этого делали большие кучи компоста, чтобы удобрять землю и выращивать овощи и зелень. Ничего из того, что было у меня в ашраме, не напоминало мою жизнь в Москве. Там принимали всех — молчунов, слепых, зануд, плачущих, громких, глупых, образованных, бедных, всех. Мне не нужно было вписывать в рамки, мне не нужно было быть кем-то, зарабатывать деньги, делать карьеру. Мне даже не нужно было быть здоровой: туда приезжают, чтобы СТАТЬ здоровым. Я даже научилась не ругать себя за “неправильные” медитации. Не нужно делать выбор, не нужно придумывать, чем заняться, не нужно заставлять себя делать ничего. Мне не хотелось уезжать.
Весь этот ашрамный мир — сон. Стерильный от неврозов, ожиданий. Когда живёшь там, не нужно справляться с кучей взрослого дерьма, которая сваливается на меня в России. Там даже жить можно бесплатно, если занимаешься севой 8 часов в день. Может быть, ашрам — промежуточный этап между жизнью и самоубийством. Остановка, от которой можно потом отправиться в любую сторону.
Сейчас я думаю, что если хочется перестать жить, нужно ехать туда. Если чувствуешь, что не вписываешься в этот мир, нужно ехать туда. В таком сне можно провести всю жизнь, принося пользу ашраму и местным. В спокойствии.
После ашрама я сохранила энергию, которую накопила в Индии, на месяц или два. И всё снова пошло по пизде. Но возвращаться не хотелось: у меня ведь должны были быть силы, чтобы точно так же чувствовать себя и тут? Нужно просто научиться.
Я купила билеты, написала в ашрам и сбежала от проблем с деньгами, бойфрендом, работой.
Половину первой недели в ашраме я всё время плакала, читала и медитировала. Постепенно я как будто отключилась от “реальной” жизни. Успокоилась, расслабилась. У меня появилась компания офигенный друзей из разных частей света, с которыми мы ходили на пляж, ели и выполняли ежедневный долг перед ашрамом — севу. Я работала на компостной станции. В ашраме Аммы всё так организовано, что ничего не должно просто идти в мусор. Пищевые отходы, пластик, пепел с кухни, где готовили в больших печах, — всё использовалось заново или продавалось.
Во время севы я абсолютно отключалась. Просеивала пепел в больших тазах, болтала с подругой-француженкой, отделяла пожухлые листья от мусора. Другие работники станции из всего этого делали большие кучи компоста, чтобы удобрять землю и выращивать овощи и зелень. Ничего из того, что было у меня в ашраме, не напоминало мою жизнь в Москве. Там принимали всех — молчунов, слепых, зануд, плачущих, громких, глупых, образованных, бедных, всех. Мне не нужно было вписывать в рамки, мне не нужно было быть кем-то, зарабатывать деньги, делать карьеру. Мне даже не нужно было быть здоровой: туда приезжают, чтобы СТАТЬ здоровым. Я даже научилась не ругать себя за “неправильные” медитации. Не нужно делать выбор, не нужно придумывать, чем заняться, не нужно заставлять себя делать ничего. Мне не хотелось уезжать.
Весь этот ашрамный мир — сон. Стерильный от неврозов, ожиданий. Когда живёшь там, не нужно справляться с кучей взрослого дерьма, которая сваливается на меня в России. Там даже жить можно бесплатно, если занимаешься севой 8 часов в день. Может быть, ашрам — промежуточный этап между жизнью и самоубийством. Остановка, от которой можно потом отправиться в любую сторону.
Сейчас я думаю, что если хочется перестать жить, нужно ехать туда. Если чувствуешь, что не вписываешься в этот мир, нужно ехать туда. В таком сне можно провести всю жизнь, принося пользу ашраму и местным. В спокойствии.
После ашрама я сохранила энергию, которую накопила в Индии, на месяц или два. И всё снова пошло по пизде. Но возвращаться не хотелось: у меня ведь должны были быть силы, чтобы точно так же чувствовать себя и тут? Нужно просто научиться.