͏͏(2) Из гей-дневника великого князя Константина. Дяди царя. И покровителя семьи большевика Глеба Бокия, главы спецотдела ВЧК-ОГПУ-НКВД:
23.04.1904 Опять отказался от борьбы с похотью. Банщик Сергей Сыроежкин привёл брата, 20-летнего парня Кондратия. И этого парня я ввёл в грех. Быть может, в первый раз заставил я его согрешить и вспомнил страшные слова: Горе тому, кто соблазнит единого из малых сих.
19.04.1904 Снова преследуют меня грешные помыслы. Представляю знакомых банщиков - Фролова и особенно Сыроежкина. Вожделения мои всегда относились к простым мужикам, вне их круга я не искал участников греха.
12-15.09.1904 Послал за Яцко [муж правнучки царя, полковник Генштаба], вызвал его на откровенность. Он никогда не испытывал влечения к женщине, влюблялся в мужчин. Я по личному опыту знаю эти чувства. Целовал мне лицо и руки; я бы не должен был позволять ему это, но жалел, за что потом казнился стыдом. Говорил мне, что с тех пор, как мы впервые увидались в Виленском юнкерском училище, в душе его пробудились ко мне восторженные чувства, все усиливающиеся. Как это напоминает мои молодые годы. Услышал от Яцко людей, которых подозревал в противоестественных наклонностях; с некоторыми Яцко согрешил (по тексту театрал Сергей Дягилев).
22.12.1905 Письмо капитана Сосницкого, растратившего до 3 тысяч денег. [Шантажирует и] упоминает, что летом 1903 я приехал на его дежурство в лагерь Павловского училища и оттуда в Красносельские бани. «Что там было, вы помните», — пишет Сосницкий. Он слышал от банщика, что у меня с ним было и что я за это дал 20 рублей. Сосницкий продолжает, что держит это пока в секрете, но если б оно было опубликовано в печати, едва ли было бы мне удобно. Я помню тот вечер — был в бане, но 20 р. банщику вовсе не давал и не за что было. Но упоминаемое неверно только относительно приведенного случая. Страшно то, что бывали другие случаи и что они получают огласку. Сосницкого я не принял. Будь что будет."
Полный файл с дневником тут
23.04.1904 Опять отказался от борьбы с похотью. Банщик Сергей Сыроежкин привёл брата, 20-летнего парня Кондратия. И этого парня я ввёл в грех. Быть может, в первый раз заставил я его согрешить и вспомнил страшные слова: Горе тому, кто соблазнит единого из малых сих.
19.04.1904 Снова преследуют меня грешные помыслы. Представляю знакомых банщиков - Фролова и особенно Сыроежкина. Вожделения мои всегда относились к простым мужикам, вне их круга я не искал участников греха.
12-15.09.1904 Послал за Яцко [муж правнучки царя, полковник Генштаба], вызвал его на откровенность. Он никогда не испытывал влечения к женщине, влюблялся в мужчин. Я по личному опыту знаю эти чувства. Целовал мне лицо и руки; я бы не должен был позволять ему это, но жалел, за что потом казнился стыдом. Говорил мне, что с тех пор, как мы впервые увидались в Виленском юнкерском училище, в душе его пробудились ко мне восторженные чувства, все усиливающиеся. Как это напоминает мои молодые годы. Услышал от Яцко людей, которых подозревал в противоестественных наклонностях; с некоторыми Яцко согрешил (по тексту театрал Сергей Дягилев).
22.12.1905 Письмо капитана Сосницкого, растратившего до 3 тысяч денег. [Шантажирует и] упоминает, что летом 1903 я приехал на его дежурство в лагерь Павловского училища и оттуда в Красносельские бани. «Что там было, вы помните», — пишет Сосницкий. Он слышал от банщика, что у меня с ним было и что я за это дал 20 рублей. Сосницкий продолжает, что держит это пока в секрете, но если б оно было опубликовано в печати, едва ли было бы мне удобно. Я помню тот вечер — был в бане, но 20 р. банщику вовсе не давал и не за что было. Но упоминаемое неверно только относительно приведенного случая. Страшно то, что бывали другие случаи и что они получают огласку. Сосницкого я не принял. Будь что будет."
Полный файл с дневником тут