Уважаемый Дмитрий Михайличенко, безусловно, гениально сформулировал термин, описывающий аналог западного среднего класса в России: «усредненный класс».
По его словам, это результат «стратегии понижающей адаптации, которую российское общество на фоне многочисленных кризисов освоило хорошо»: в условиях, когда доходы большинства россиян падают десятый год подряд, необходимость в усреднительных моделях оценки своего статуса повышается.
«Усредненный класс» не субъектен, как «средний» в европейском понимании этого слова, а лишен возможности не соглашаться с курсом государства. Он «не голодает, но живет скромно и, в значительной степени, зависит от государства и предпочитает не высовываться». Не является источником социального недовольства и протестов, но одновременно не способен увеличивать ВВП страны, быть креативным и инновационным.
Все это в высшей степени метко и остроумно. Но позволим не согласиться себе с финальным выводом эксперта, считающего, что торжество усредненного класса выводит российское общество на «китайско-эмиратскую траекторию», и в конечном итоге «усредненную массу россиян заставят работать также упорно, как работают китайцы или узбеки».
Во-первых, тех же китайцев не стоит идеализировать: производительность труда в Поднебесной не слишком высока, зато долгое время там было множество рабочих рук, принадлежащих тем, кто готов трудиться за миску риса. Сейчас, кстати, население Китая сокращается, и его власти уже всерьез озабочены увеличением той самой производительности.
А во-вторых, несмотря ни на что, трудно поверить, что «усредненного россиянина» заставят работать хотя бы как узбека, загнав «в ГУЛАГ». То, что было возможно в начале 20 века, когда большую часть жителей страны составляли молодые выходцы из деревни с крайне низкими запросами и потребностями, сегодня попросту не реально.
И если уж говорить о ретротопии, то более вероятно, что «усредненное государство» перезаключит с россиянами общественный договор, который тем представляется идеальным: объявит «НЭП 2.0», подразумевающий максимум инициативы от граждан с минимумом давления на них со стороны государства.
По его словам, это результат «стратегии понижающей адаптации, которую российское общество на фоне многочисленных кризисов освоило хорошо»: в условиях, когда доходы большинства россиян падают десятый год подряд, необходимость в усреднительных моделях оценки своего статуса повышается.
«Усредненный класс» не субъектен, как «средний» в европейском понимании этого слова, а лишен возможности не соглашаться с курсом государства. Он «не голодает, но живет скромно и, в значительной степени, зависит от государства и предпочитает не высовываться». Не является источником социального недовольства и протестов, но одновременно не способен увеличивать ВВП страны, быть креативным и инновационным.
Все это в высшей степени метко и остроумно. Но позволим не согласиться себе с финальным выводом эксперта, считающего, что торжество усредненного класса выводит российское общество на «китайско-эмиратскую траекторию», и в конечном итоге «усредненную массу россиян заставят работать также упорно, как работают китайцы или узбеки».
Во-первых, тех же китайцев не стоит идеализировать: производительность труда в Поднебесной не слишком высока, зато долгое время там было множество рабочих рук, принадлежащих тем, кто готов трудиться за миску риса. Сейчас, кстати, население Китая сокращается, и его власти уже всерьез озабочены увеличением той самой производительности.
А во-вторых, несмотря ни на что, трудно поверить, что «усредненного россиянина» заставят работать хотя бы как узбека, загнав «в ГУЛАГ». То, что было возможно в начале 20 века, когда большую часть жителей страны составляли молодые выходцы из деревни с крайне низкими запросами и потребностями, сегодня попросту не реально.
И если уж говорить о ретротопии, то более вероятно, что «усредненное государство» перезаключит с россиянами общественный договор, который тем представляется идеальным: объявит «НЭП 2.0», подразумевающий максимум инициативы от граждан с минимумом давления на них со стороны государства.