Учебник истории как государственный словарь прошлого
Пару дней назад паблики позаимствовали тезисы из статьи РБК и наперебой писали о том, что в новых единых учебниках истории для 7–8 классов обновили формулировки. Авторы отказались от некоторых советских трактовок, включая «воссоединение Украины с Россией», уточнили цели продвижения России в Поволжье, изменили положения о государевых холопах и переработали разделы о Ливонской войне.
По словам разработчиков, изменения отражают современные подходы исторической науки и позицию академического сообщества. Сразу оговорюсь: я не оцениваю ни текст, ни учебник, ни эффект от изменений. Я объясняю, как государство работает с прошлым и его версиями. Меняется государственный нарратив — меняется и язык, на котором это прошлое объясняют.
В школьном учебнике такие замены почти никогда не бывают просто редактурой. Меняется рамка, в которой ученик должен понимать российскую историю.
Самая заметная правка касается Переяславской рады. Из учебника уходит советское выражение о «воссоединении Украины с Россией». Вместо него появляется конструкция: «добровольное воссоединение земель Малороссии и Войска Запорожского с Россией». Меняется субъект события. «Украина» как современное политическое имя отодвигается, вместо нее возвращаются обозначения XVII века — Малороссия и Войско Запорожское.
Учебник отказывается от советского словаря, но не становится нейтральнее. На место прежней конструкции ставится версия прошлого, согласованная с нынешним государственным нарративом. Прошлое описывается так, чтобы Украина не выглядела самостоятельным субъектом в рассказе о Переяславе.
Похожая работа идет с темой расширения России. Старое выражение о стремлении русских князей «овладеть богатым Поволжьем» заменено на более мягкое — «утвердить свое влияние в богатом Поволжье». «Овладеть» звучит как захват. «Утвердить влияние» переводит сюжет в язык государственного закрепления власти.
Усиливается тема многонациональности. Если раньше говорилось, что Русь «всегда была страной многонациональной», теперь утверждается, что Русь «изначально строилась как страна многонациональная». Многонациональность подается не как результат расширения, а как исходное свойство российской государственности.
Туда же относится правка о втором ополчении Минина и Пожарского. В учебник добавили упоминание татар, башкир, мордвы и народов Поволжья. Смысл прозрачен: спасение государства в Смутное время должно выглядеть не только русским, но общероссийским.
Одновременно из текста убирают часть тяжеловесных советских и публицистических оценок. Из разделов об Иване Грозном ушло утверждение, что светские сословия считались «государевыми холопами». Вместо этого появляется деление общества на служилых и тяглых людей. Объяснение Смуты стало менее морализаторским: вместо «надломленных духовных и нравственных устоев» появляется разговор о социально-экономических и политических противоречиях.
Но рядом появляется более резкий язык в описании западного направления. В старой редакции Литва опасалась усиления России больше, чем набегов Крымского ханства. В новой версии правители Литвы и Польши уже «ненавидели русских больше, чем крымцев». Это переход от политического расчета к эмоциональной враждебности.
Новые учебники нельзя интерпретировать только как «осовременивание» исторической науки. Советские клише убираются, отдельные положения становятся точнее. Но смысл правок шире. Школьная история получает язык, где Россия предстает как изначально многонациональное государство, западное давление — как постоянный исторический фактор, а украинский сюжет XVII века — как вхождение Малороссии и Войска Запорожского в российское пространство.
Все сознательные государства настраивают исторический словарь под сегодняшнюю государственную повестку.
@inmemorych
Пару дней назад паблики позаимствовали тезисы из статьи РБК и наперебой писали о том, что в новых единых учебниках истории для 7–8 классов обновили формулировки. Авторы отказались от некоторых советских трактовок, включая «воссоединение Украины с Россией», уточнили цели продвижения России в Поволжье, изменили положения о государевых холопах и переработали разделы о Ливонской войне.
По словам разработчиков, изменения отражают современные подходы исторической науки и позицию академического сообщества. Сразу оговорюсь: я не оцениваю ни текст, ни учебник, ни эффект от изменений. Я объясняю, как государство работает с прошлым и его версиями. Меняется государственный нарратив — меняется и язык, на котором это прошлое объясняют.
В школьном учебнике такие замены почти никогда не бывают просто редактурой. Меняется рамка, в которой ученик должен понимать российскую историю.
Самая заметная правка касается Переяславской рады. Из учебника уходит советское выражение о «воссоединении Украины с Россией». Вместо него появляется конструкция: «добровольное воссоединение земель Малороссии и Войска Запорожского с Россией». Меняется субъект события. «Украина» как современное политическое имя отодвигается, вместо нее возвращаются обозначения XVII века — Малороссия и Войско Запорожское.
Учебник отказывается от советского словаря, но не становится нейтральнее. На место прежней конструкции ставится версия прошлого, согласованная с нынешним государственным нарративом. Прошлое описывается так, чтобы Украина не выглядела самостоятельным субъектом в рассказе о Переяславе.
Похожая работа идет с темой расширения России. Старое выражение о стремлении русских князей «овладеть богатым Поволжьем» заменено на более мягкое — «утвердить свое влияние в богатом Поволжье». «Овладеть» звучит как захват. «Утвердить влияние» переводит сюжет в язык государственного закрепления власти.
Усиливается тема многонациональности. Если раньше говорилось, что Русь «всегда была страной многонациональной», теперь утверждается, что Русь «изначально строилась как страна многонациональная». Многонациональность подается не как результат расширения, а как исходное свойство российской государственности.
Туда же относится правка о втором ополчении Минина и Пожарского. В учебник добавили упоминание татар, башкир, мордвы и народов Поволжья. Смысл прозрачен: спасение государства в Смутное время должно выглядеть не только русским, но общероссийским.
Одновременно из текста убирают часть тяжеловесных советских и публицистических оценок. Из разделов об Иване Грозном ушло утверждение, что светские сословия считались «государевыми холопами». Вместо этого появляется деление общества на служилых и тяглых людей. Объяснение Смуты стало менее морализаторским: вместо «надломленных духовных и нравственных устоев» появляется разговор о социально-экономических и политических противоречиях.
Но рядом появляется более резкий язык в описании западного направления. В старой редакции Литва опасалась усиления России больше, чем набегов Крымского ханства. В новой версии правители Литвы и Польши уже «ненавидели русских больше, чем крымцев». Это переход от политического расчета к эмоциональной враждебности.
Новые учебники нельзя интерпретировать только как «осовременивание» исторической науки. Советские клише убираются, отдельные положения становятся точнее. Но смысл правок шире. Школьная история получает язык, где Россия предстает как изначально многонациональное государство, западное давление — как постоянный исторический фактор, а украинский сюжет XVII века — как вхождение Малороссии и Войска Запорожского в российское пространство.
Все сознательные государства настраивают исторический словарь под сегодняшнюю государственную повестку.
@inmemorych