Паттерны революции.
Совсем скоро, быть может даже завтра, среди грузинских протестующих появится пасторальная бабуля: на голове смешной кандибобер, в руках кастрюлька самодельных пирожков, укрытая для тепла шалью. Бабулька раздаст часть пирожков оппозиционерам, а потом подойдет к черной стене местного ОМОНа и станет предлагать им, но стена будет безмолвна, а старушка запричитает «С утра стоят! Есть ведь хотят! Позвоните их начальникам, пускай мальчиков покормят!».
Затем появится фортепьяно, за ним тут же возникнет молодой человек, который сыграет что-нибудь простое и узнаваемое, вроде «Лунной сонаты», чтобы стало понятно - это не профессиональный музыкант, а вот просто умеет чуть-чуть.
Потом парочка, на вид старшеклассников. Сначала будут держаться за руки, чтобы не замерзла он ей отдаст свою толстовку, в которой она утонет, скоро поборют стеснение и начнут целоваться на фоне черной стены ОМОНа. По атрибутике на их одежде будет заметно, что он идейный борец, пришел сюда отставать свою политическую позицию, а у нее никакой позиции нет, пришла потому что любит его и хочет быть всегда рядом.
Под вечер после пар на площадь начнут подтягиваться студенты. Студентам не видно выступающих ораторов, они снимут обувь и встанут на скамейки, немного бравируя своими смешными носками с котом Пушином или Спанч Бобом.
Фото с пасторальной бабулей, пианистом, влюбленными школьниками и студентами-чистюлями в смешных носках обойдут все главные СМИ планеты, какие-то даже окажутся на обложках.
Все как обычно. Почему от революции к революции образы как под копирку? Чтобы побудить симпатию к протестующим? Нет, это заготовки. Через неделю или две, месяц или три в тех же самых СМИ по тем же самым обложкам запросто могут пойти другие фото:
Примерно такая же бабулька, прислонившись к стене, пытается шалью закрыть кровоточащую рану в голове.
Под тем самым фортепьяно, только обугленными и простреленным, в луже крови лежит труп молодого человека, другого, того чья очередь играть пришлась на не самое удачное время.
Какой-то другой мальчик тащит свою девочку к скорой, потому что девочка наглоталась газа, или ее задавила толпа.
У скамейки аккуратно стоят кроссовки, а рядом труп накрытый брезентом, из-под брезента видны ступни в смешных носках с котом Пушином или Спанч Бобом.
И это все на фоне черной стены ОМОНа.
Люди, читающие западные СМИ, должны без подсказок понимать, где тут добро, а где зло, и кто в ответе за безвинно пролитую кровь.
Но не все так плохо, есть рабочие методы спасения потенциальных жертв революции, и они в руках и ногах у самих протестующих:
Первой же бабке с кастрюлей - кастрюлю на голову и поджопниками с площади.
Лабуху со всей дури крышкой фортепьяно по пальцам шарахнуть, чтобы месяц даже зубы сам чистить не мог.
Сосущихся шоколотронов за уши и к родителям.
Скамейки перевернуть, снятую обувь в ливнесток, студентов в смешных носках ногами попинать вполсилы.
Нет провокаторов - нет и провокаций!
Совсем скоро, быть может даже завтра, среди грузинских протестующих появится пасторальная бабуля: на голове смешной кандибобер, в руках кастрюлька самодельных пирожков, укрытая для тепла шалью. Бабулька раздаст часть пирожков оппозиционерам, а потом подойдет к черной стене местного ОМОНа и станет предлагать им, но стена будет безмолвна, а старушка запричитает «С утра стоят! Есть ведь хотят! Позвоните их начальникам, пускай мальчиков покормят!».
Затем появится фортепьяно, за ним тут же возникнет молодой человек, который сыграет что-нибудь простое и узнаваемое, вроде «Лунной сонаты», чтобы стало понятно - это не профессиональный музыкант, а вот просто умеет чуть-чуть.
Потом парочка, на вид старшеклассников. Сначала будут держаться за руки, чтобы не замерзла он ей отдаст свою толстовку, в которой она утонет, скоро поборют стеснение и начнут целоваться на фоне черной стены ОМОНа. По атрибутике на их одежде будет заметно, что он идейный борец, пришел сюда отставать свою политическую позицию, а у нее никакой позиции нет, пришла потому что любит его и хочет быть всегда рядом.
Под вечер после пар на площадь начнут подтягиваться студенты. Студентам не видно выступающих ораторов, они снимут обувь и встанут на скамейки, немного бравируя своими смешными носками с котом Пушином или Спанч Бобом.
Фото с пасторальной бабулей, пианистом, влюбленными школьниками и студентами-чистюлями в смешных носках обойдут все главные СМИ планеты, какие-то даже окажутся на обложках.
Все как обычно. Почему от революции к революции образы как под копирку? Чтобы побудить симпатию к протестующим? Нет, это заготовки. Через неделю или две, месяц или три в тех же самых СМИ по тем же самым обложкам запросто могут пойти другие фото:
Примерно такая же бабулька, прислонившись к стене, пытается шалью закрыть кровоточащую рану в голове.
Под тем самым фортепьяно, только обугленными и простреленным, в луже крови лежит труп молодого человека, другого, того чья очередь играть пришлась на не самое удачное время.
Какой-то другой мальчик тащит свою девочку к скорой, потому что девочка наглоталась газа, или ее задавила толпа.
У скамейки аккуратно стоят кроссовки, а рядом труп накрытый брезентом, из-под брезента видны ступни в смешных носках с котом Пушином или Спанч Бобом.
И это все на фоне черной стены ОМОНа.
Люди, читающие западные СМИ, должны без подсказок понимать, где тут добро, а где зло, и кто в ответе за безвинно пролитую кровь.
Но не все так плохо, есть рабочие методы спасения потенциальных жертв революции, и они в руках и ногах у самих протестующих:
Первой же бабке с кастрюлей - кастрюлю на голову и поджопниками с площади.
Лабуху со всей дури крышкой фортепьяно по пальцам шарахнуть, чтобы месяц даже зубы сам чистить не мог.
Сосущихся шоколотронов за уши и к родителям.
Скамейки перевернуть, снятую обувь в ливнесток, студентов в смешных носках ногами попинать вполсилы.
Нет провокаторов - нет и провокаций!