Мне понравилось сегодняшнее назначение Александра Николаевич Шохина уполномоченным по правам бизнеса (бизнес-омбудсменом).
В целом, статус омбудсмена максимально близок к статусу федерального министра – привилегии и социальные гарантии напрямую уравнены с министерскими, даже зарплата такая же, и функционал похож – отстаивать права и интересы вверенной сферы государственного регулирования, в том числе и при помощи законодательной инициативы, но только без огромного министерского аппарата и бюджета.
Но Шохин остался председателем РСПП, поэтому, вместе с министерским статусом сохранил себе аппарат и бюджет этой организации, практически министерский.
То есть, у нас теперь есть фактически целое министерство защиты бизнеса, не оформленное в единый контур федерального органа исполнительной власти, но по совокупности полномочий и аппаратного веса, собранного в руках Александра Николаевича – вполне себе министерство, пусть и не кодифицированное.
С одной стороны, как будто и хорошо — решение давно назрело, работы в этой сфере, к сожалению, очень много.
Но с другой стороны встаёт резонный вопрос – что же у нас такое в стране началось, что параллельно органам власти – судам, полиции, прокуратуре, законодателям, отраслевым министерствам и региональной власти, которым всем напрямую вменены задачи контроля соблюдения законности и/или защиты бизнеса, приходится создавать вот такого вот аппаратного франкенштейна, чтобы усилить защиту бизнеса и соблюдение законности в экономике?
Получается, через вертикаль власти сигналы не доходят, и фактическое объединение института бизнесе-омбудсмена и РСПП — признание в этом, признание в том, что возникла необходимость прикрутить дополнительный усилитель звука. На сколько я помню, вертикаль создавали именно для того, чтобы доходило до всех и сразу.
В целом, статус омбудсмена максимально близок к статусу федерального министра – привилегии и социальные гарантии напрямую уравнены с министерскими, даже зарплата такая же, и функционал похож – отстаивать права и интересы вверенной сферы государственного регулирования, в том числе и при помощи законодательной инициативы, но только без огромного министерского аппарата и бюджета.
Но Шохин остался председателем РСПП, поэтому, вместе с министерским статусом сохранил себе аппарат и бюджет этой организации, практически министерский.
То есть, у нас теперь есть фактически целое министерство защиты бизнеса, не оформленное в единый контур федерального органа исполнительной власти, но по совокупности полномочий и аппаратного веса, собранного в руках Александра Николаевича – вполне себе министерство, пусть и не кодифицированное.
С одной стороны, как будто и хорошо — решение давно назрело, работы в этой сфере, к сожалению, очень много.
Но с другой стороны встаёт резонный вопрос – что же у нас такое в стране началось, что параллельно органам власти – судам, полиции, прокуратуре, законодателям, отраслевым министерствам и региональной власти, которым всем напрямую вменены задачи контроля соблюдения законности и/или защиты бизнеса, приходится создавать вот такого вот аппаратного франкенштейна, чтобы усилить защиту бизнеса и соблюдение законности в экономике?
Получается, через вертикаль власти сигналы не доходят, и фактическое объединение института бизнесе-омбудсмена и РСПП — признание в этом, признание в том, что возникла необходимость прикрутить дополнительный усилитель звука. На сколько я помню, вертикаль создавали именно для того, чтобы доходило до всех и сразу.