КОММУНИЗМ В ОТДЕЛЬНО ВЗЯТОМ СЕЙФЕ, ИЛИ КАК БУХГАЛТЕР ПРЕВРАТИЛАСЬ В «ЖЕРТВУ РЕЖИМА»
В Барнауле продолжается суд над депутатом-коммунистом Андреем Чернобаем. Его обвиняют в мошенничестве на 2,8 млн рублей. Но если вы думаете, что это дело о хитром депутате, то вы просто не читали показания главного бухгалтера алтайского крайкома КПРФ.
Там такие сюжеты, что «Бандитский Петербург» нервно курит в сторонке. Давайте разберем этот цирк с конями.
Акт первый: «Партийный максимум» или «Добровольный грабеж»
Главбух Наталия Чистоклетова (которая, к слову, сама фигурантка дела о мошенничестве на 2,2 млн) на суде ушла в глухой отказ — «статья 51, ничего не знаю, показания подписывала под давлением». Удобно, правда? Но в материалах дела остался протокол от февраля 2026 года, где она поет как соловей.
И поет она вот что:
С 2021 года в алтайской ячейке КПРФ существовала, скажем так, «дополнительная система налогообложения». Депутаты и их помощники сдавали «партмаксимум». Вы думали, коммунисты живут на взносы? Наивные. С депутатов собирали по 70-90 тысяч рублей, с помощников — до 73 тысяч. Все наличкой в сейф.
Куда шло? На бензин, цветы, венки и зарплату секретарям. Прям коммунистическая утопия: «От каждого по зарплатной карте, каждому по венку».
Акт второй: «Схема с картами»
Самое вкусное. Помощники депутатов, оказывается, были не просто помощниками, а «доверительными лицами» первого секретаря Марии Прусаковой. По показаниям главбуха, люди числились фиктивно, а их зарплатные карты гуляли по рукам.
Сама Чистоклетова, оказывается, тоже была «номинальным помощником». Получала 50 тысяч, 30 отдавала в кассу, 20 оставляла. Потом зарплата выросла до 70, и Прусакова «позволила» ей оставлять себе 55 тысяч. Щедро! Настоящая забота о трудовом народе.
А еще были расписки от депутатов, что они обязуются сдать по 1 млн рублей за срок полномочий. Это уже не партмаксимум, это какой-то партийный кредит под честное коммунистическое слово.
Акт третий: «Амнезия на скамье подсудимых»
И вот сидит эта женщина в суде и говорит: «Я ничего не говорила, подписывала не глядя, под давлением».
Наталия, вы либо бухгалтер, либо блогер, который подписывает договор с блог-платформой не читая. Как можно было не вникать в суть документа, где описана финансовая структура всей партии?
Но самое смешное в другом. В этих «страшных» показаниях, которые якобы порочат Прусакову и раскрывают схемы, фамилия Чернобая не звучит ни разу. Ни одного упоминания. Следствие нам рассказывает про фиктивное трудоустройство Медведевой, а главбух рассказывает про карты, сейфы и миллионы, но про Чернобая — молчок.
Резюме:
Получается классическая история: когда нужно было топить других, бухгалтер все помнила и все подписывала. Как только запахло жареным лично (а у нее свое дело на 2,2 млн), так сразу «давление», «статья 51» и «ничего не помню».
Алтайские коммунисты, судя по этим показаниям, живут в мире, где зарплаты раздают «доверительным лицам», а партийные взносы измеряются в миллионах наличных в сейфе. И на фоне этого суда над Чернобаем выглядит странно: если в крайкоме все друг друга «трудоустраивали» и сдавали деньги в «общак», то почему крайним решили сделать только одного?
Вопрос риторический. Следующее заседание покажет, чья версия победит: «жертвы давления» или «бухгалтерии под копирку».
В Барнауле продолжается суд над депутатом-коммунистом Андреем Чернобаем. Его обвиняют в мошенничестве на 2,8 млн рублей. Но если вы думаете, что это дело о хитром депутате, то вы просто не читали показания главного бухгалтера алтайского крайкома КПРФ.
Там такие сюжеты, что «Бандитский Петербург» нервно курит в сторонке. Давайте разберем этот цирк с конями.
Акт первый: «Партийный максимум» или «Добровольный грабеж»
Главбух Наталия Чистоклетова (которая, к слову, сама фигурантка дела о мошенничестве на 2,2 млн) на суде ушла в глухой отказ — «статья 51, ничего не знаю, показания подписывала под давлением». Удобно, правда? Но в материалах дела остался протокол от февраля 2026 года, где она поет как соловей.
И поет она вот что:
С 2021 года в алтайской ячейке КПРФ существовала, скажем так, «дополнительная система налогообложения». Депутаты и их помощники сдавали «партмаксимум». Вы думали, коммунисты живут на взносы? Наивные. С депутатов собирали по 70-90 тысяч рублей, с помощников — до 73 тысяч. Все наличкой в сейф.
Куда шло? На бензин, цветы, венки и зарплату секретарям. Прям коммунистическая утопия: «От каждого по зарплатной карте, каждому по венку».
Акт второй: «Схема с картами»
Самое вкусное. Помощники депутатов, оказывается, были не просто помощниками, а «доверительными лицами» первого секретаря Марии Прусаковой. По показаниям главбуха, люди числились фиктивно, а их зарплатные карты гуляли по рукам.
Сама Чистоклетова, оказывается, тоже была «номинальным помощником». Получала 50 тысяч, 30 отдавала в кассу, 20 оставляла. Потом зарплата выросла до 70, и Прусакова «позволила» ей оставлять себе 55 тысяч. Щедро! Настоящая забота о трудовом народе.
А еще были расписки от депутатов, что они обязуются сдать по 1 млн рублей за срок полномочий. Это уже не партмаксимум, это какой-то партийный кредит под честное коммунистическое слово.
Акт третий: «Амнезия на скамье подсудимых»
И вот сидит эта женщина в суде и говорит: «Я ничего не говорила, подписывала не глядя, под давлением».
Наталия, вы либо бухгалтер, либо блогер, который подписывает договор с блог-платформой не читая. Как можно было не вникать в суть документа, где описана финансовая структура всей партии?
Но самое смешное в другом. В этих «страшных» показаниях, которые якобы порочат Прусакову и раскрывают схемы, фамилия Чернобая не звучит ни разу. Ни одного упоминания. Следствие нам рассказывает про фиктивное трудоустройство Медведевой, а главбух рассказывает про карты, сейфы и миллионы, но про Чернобая — молчок.
Резюме:
Получается классическая история: когда нужно было топить других, бухгалтер все помнила и все подписывала. Как только запахло жареным лично (а у нее свое дело на 2,2 млн), так сразу «давление», «статья 51» и «ничего не помню».
Алтайские коммунисты, судя по этим показаниям, живут в мире, где зарплаты раздают «доверительным лицам», а партийные взносы измеряются в миллионах наличных в сейфе. И на фоне этого суда над Чернобаем выглядит странно: если в крайкоме все друг друга «трудоустраивали» и сдавали деньги в «общак», то почему крайним решили сделать только одного?
Вопрос риторический. Следующее заседание покажет, чья версия победит: «жертвы давления» или «бухгалтерии под копирку».