JLisova

"Правда в том, что сделать фильм или сериал, который сработает на всех уровнях, невероятно трудно и удаётся редко. Большинство не срабатывает. Когда ты давно в индустрии, понимаешь: всё идёт вверх-вниз. Сегодня ты в огне, завтра о тебе забыли. Таков цикл. Мы похожи на цикад, которые годами сидят под землёй, а потом ненадолго выбираются наружу поиграть".

"Для патриархата ты представляешь ценность, пока размножаешься. Закончила — заткнись и исчезни. Причём рожать нужно с тесным влагалищем, потому что мужчины не понимают, как оно устроено. В этой системе выросла твоя мать, её мать, мать её матери — и так веками. Мы пропитаны ею. От совсем плохих времён нас отделяет не такая уж большая дистанция.

В кино постоянно видишь звёзд-мужчин сорока-пятидесяти лет с двадцатичетырёхлетними подружками. Все женщины на телевидении выглядят определённым образом. Нас кормят идеями о девственности и о том, что, перестав быть полезной мужчинам, ты отправляешься в мусорную кучу. Всё как в "Рассказе служанки": твоя цена — жена и мать, не человек".

"Одна подруга прозвала мой живот Бенджамином Баттоном. Он настолько морщинистый, что похож на бумажный пакет, который скрутили, намочили и бросили у дороги. И всё же теперь я надеваю короткий топ — хотя никогда не решилась бы на него до появления живота-пакета".

"Мне хотелось бы, чтобы общество перестало насильно кормить нас мыслью: женщина всегда обязана выглядеть на десять лет моложе, тогда как мужчина с возрастом
якобы становится только интереснее, суровее и влиятельнее. Я ненавижу это послание и стараюсь его опровергать. Но если маленькая — или, если уж на то пошло, большая — перемена помогает чувствовать себя лучше, почему нет? Никакого осуждения.

Когда начала открыто говорить о старении, будто свалился огромный груз. Но это не значит, что я не подвержена опасности бесконечно рассматривать свои недостатки. Разумеется, перед камерой, когда от меня ждут наилучшего вида, я много над этим работаю. Очень слежу за светом и ракурсами. Пока меня не убедят, что хорошая операция лучше отличного освещения и удачного угла, я, скорее всего, продолжу изучать пластическую хирургию — и откладывать её. Но никогда не говорю «никогда». В некоторые дни я почти уверена, что всё-таки внесу её в календарь!

Обычно я рада, что благодаря подвижному лицу по-прежнему могу играть очень разных героинь. Во «Вражде: Капоте против лебедей» моя героиня проходит путь от сорока до шестидесяти трёх лет. Мне столько, сколько мне есть, и моё лицо это показывает. Всё, что я привношу в историю и персонажа, тоже отражает мой опыт. Я пережила горе. Пережила утраты. Прошла через серьёзное расставание и испытывала огромный стыд из-за распавшейся семьи — даже понимая, что теперь мы с бывшим оба в счастливых, более здоровых отношениях, а наши дети любят новых членов семьи. Иногда я всё равно чувствую себя неудачницей.

Вот такую женщину я и буду играть — ту, что приносила жертвы и принимала трудные решения. Я уже не сыграю человека, который впервые влюбляется. Так почему бы не принять это и не присвоить себе? Я надеюсь, что общество научится спокойно смотреть на женщину, которая выглядит на свой возраст. Рассчитываю, что люди расширят границы терпимости раньше, чем мне придётся исправлять брыли".

Из книги Наоми Уоттс "Осмелюсь сказать: всё, что я хотела бы знать о менопаузе", 2025

Рикке оч круто написала, и я поняла, что я до недавнего времени была Телемах. У меня все тексты (проза, стихи, сценарии) крутились вокруг этой темы. Вот, например, стих, который я написала в школе "Хороший текст" в 2016-м.

ИТУРУП

Мой папа-папочка,
Ты пачка Беломора
Балерины нервной 
Валидола пачка.
Ты как изжеванная ею же
За день до дна
Жвачка.
Ты как гудрон без вкуса
Пресный, присный, тайный
Мой папа-папочка,
Мой центр перинатальный.
Лежишь в гробу,
Испачканный судьбою грубо,
Астральными останками
Мечтая о земле глубокой Итурупа,
Где был рожден,
Но не был похоронен.
Беспочвенен,
Бесповоротен, 
Неустроен.
Мой папа-папочка,
Мой ноль-бемоль без палочки,
Ты больше не обуза,
Ты медуза,
Моя беспутная потерянная муза
Из мезоглеи, тлена, мглы и ила.
Я твоя планула.
Всплакнула, утонула и всплыла,
Чтоб спеть вслепую лодочную песню.
Твои стрекательные клетки обесточены,
Мои стрекательные клетки недоразвиты,
Но дай мне время.
Я увезу твое обмытое немое тело
На Курилы.
На землю этих айнов,
Которые придумали название
Родному пепелищу.
Ты мой Пасе Камуй,
Кандо Кара Камуй,
Тот самый странный бог,
Создавший мир при помощи мотыг
Там, где растет цветок кандык
Собачий клык.
Одиночный цветок с черным пятном
На розовых лепестках
На тонкой ножке, что сломать легко.
Но нет, он расправил свои крылья супротивные,
Да еще и плодоносит коробочками с тремя тупыми ребрами.
Хромосомный набор два эн равно двадцать четыре.
Что бы это ни значило.
Я отнесу твои студенистые мощи 
В Охотское море. 
В Тихий океан. 
Тихий-тихий. 
И по-тихому выпишу тебе японский паспорт,
О котором ты всю жизнь мечтал и ждал, 
Когда спорную территорию отдадут врагам. 
Вся твоя жизнь спорная территория, 
Глухой кинематограф.
Смерть - крематорий
Без торфа и морфия,
Мораторий на всё. 
Но на этом не всё. 
Мой папа-папочка,
Волшебная палочка,
Дирижерская скалочка,
Синегнойная рамочка,
Эстафетная раночка
Гнилой корешочек.

***

Итуруп (в переводе с айнского - “медуза”) - самый крупный остров южной группы Большой гряды Курильских островов.
Мезоглея - соединительная ткань у кишечнополостных, выполняет функцию скелета у медуз.
Планула - свободноплавающая личинка медузы.
Лодочная песня - жанр айнского фольклора.
Стрекательные клетки - клетки кишечнополостных (в том числе медуз), выполняющие функцию нападения на добычу и защиты от врагов.
Айны - народ, древнейшее население Японских островов. Некогда айны жили также и на территории России, в том числе на Курильских островах. Происхождение айнов до сих пор остается неизвестным. Айнский язык - это язык-изолят, никак не связанный с другими языками мира.
Пасе Камуй (то есть, «создатель и владетель неба») или Кандо Кара Камуй («божественный создатель миров и земель и владетель неба») - верховный бог в мифологии айнов.
Кандык - в переводе с тюркского означает “собачий клык”. В словаре Даля приведено русское местное название кандыка - “гнилые коренья”. 
Курильские острова входят в Сахалинскую область России, но остров Итуруп оспаривается Японией.

Смотрим с мамой "Одиссею". В момент, когда Менелай представился как сын Атрея, брат Агамемнона и муж Елены, мы обе единогласно вспомнили, как однажды бухой батя, указав на маму, стоящую рядом со мной, торжественно изрëк: " Юля, скажи этой женщине, что я люблю Наташу. Жену мою. Мать твою!"

Продолжаем смотреть

С детства люблю строчку Ахматовой "Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда... " Ни на что не намекаю, но

В продолжение темы про эльфинг Зака Креггера... Я изобрела свой способ, как избавиться от писательского блока и в лёгкую написать полный метр. Нужно сначала написать его в виде... микродрамы. Снобов попрошу отойти от экрана, хотя нет, подождите, вот вам последний удар ниже пояса - в последнее время даже серьёзные театральные драматурги и большие сценаристы перестают стесняться и публично признаются в том, что промышляют микродрамами. Ставьте огонёчки, если хотите отдельный пост про то, как же как же написать полноценный полный метр через микруху. А пока хочу поделиться с вами моей статьёй, которая вышла этим летом на портале Филм про.

КАК НАПИСАТЬ МИКРОДРАМУ И НЕ ЗАШКВАРИТЬСЯ

— Хочешь заработать полмиллиона за неделю? — Что за вопрос! — Нужно написать 75-страничный сценарий. — То есть почти полный метр? За семь дней? Издеваешься? — Нет. Это микродрама. — Микро чего? — Пришлю ссылку. Посмотришь.

Когда я посмотрела первую (и последнюю) в своей жизни микродраму про служанку мафиозного босса, которая сначала терпит унижения хозяина, а потом влюбляется в него, но оказывается, что она — дочь главаря другого криминального клана, с которым у первого давняя вражда… у меня взорвался мозг. С одной стороны, этот адский микс «Ромео и Джульетты» и «Рабыни Изауры» пробудил во мне ностальгию по мыльным операм, которые мы, дети 90-х, смотрели по телеку вместе с бабушками. С другой — я была почти оскорблена: мне предлагают писать такое. Мне. Автору арт-мейнстрима. Приплыли.

Однако. Из головы не выходила народная мудрость: если тебе попалось поллимона, сделай из него полмиллиона. «Бог целый мир создал за семь дней! Уж микродраму (50 серий по полторы минуты каждая) за неделю осилить как-то можно», — подумала я. И согласилась. И вот какие плюсы (помимо денег) это дело мне принесло.

1. Избавление от писательского блока

Всем нам знаком этот чёртов страх белого листа, когда сидишь в ступоре и не можешь приступить к делу, потому что боишься облажаться. Ты же не какой-нибудь графоман, а талант, профессионал, который просто не может позволить себе написать плохой текст, а потому не пишет вообще ничего. В случае с микродрамой у тебя нет завышенных ожиданий. Ты изначально понимаешь, что это низкий жанр, а потому расслабляешься. Микродрама снимает с написания сценария ореол священнодействия, а с тебя — корону величия гения. Ты перестаёшь сдавать экзамен на право называться сценаристом — и просто начинаешь писать.

2. Ускорение

Я всю жизнь думала, что не могу писать быстро. Благодаря опыту с микродрамой, я разогналась, набрала темп. И избавилась от предубеждения, что быстро = плохо. В конце концов Сильвестр Сталлоне написал сценарий «Рокки» за три с половиной дня, а Эльдар Рязанов создал пьесу «Ирония судьбы», которая позже стала одноименным фильмом — за неделю. Причём, как он сам рассказывал, из прагматичного желания заработать.

3. Дисциплина

Я познала волшебную силу дисциплины, без которой о продуктивности можно забыть. Я распределила время таким образом: один день — разработка концепта и написание посерийника, один день — редактура. Остаётся пять дней на написание пятидесяти серий по полторы минуты. То есть по десять серий в день. Час на серию — это десять часов ежедневной работы с перерывами на физразминку, еду, медитацию. И никакой болтовни в соцсетях. Неделя жизни строго по расписанию — и ты сценарный воин.

4. Прокачка сценарных навыков

Несмотря на кажущуюся примитивность жанра, написать микродраму — сложно. Многие «большие» сценаристы презирают микродрамы просто потому, что не умеют работать в этом формате, хотя на самом деле микродрама следует классическим законам жанрового кино, где каждая сцена в идеале должна быть мини-фильмом: с завязкой, кульминацией и развязкой — или крючком к следующей сцене. Только здесь этот принцип сжат до предела: сцена равна серии, а серия длится семьдесят пять секунд. Спрятаться за драматургической «водой» не получится. За короткое время и в ограниченных локациях (микродрамы низкобюджетны) ты должен успеть всё: ввести конфликт, дать поворот, ударить по эмоции, чтобы зритель захотел смотреть дальше. Да, декларативности при этом не избежать. Но где теперь её избежать, если даже сценаристам Netflix приказано проговаривать в диалогах действия героев. Микродрама — это полезный тренажёр драматургической мышцы. Сценарист должен всё время писать, это как спорт. Лучше тренироваться на микродрамах, чем на кошках, особенно, если за это ещё и платят.

5. Быстрый дофамин

Одна из главных бед сценарной профессии — отсутствие быстрой системы вознаграждения. Ты можешь писать проект годами, переписывать, ждать решения продюсеров, канала, платформы, фонда, редактора, режиссёра, небесной канцелярии — и всё это время находиться в подвешенном состоянии. Снимут или не снимут? Выйдет или не выйдет? При этом ты ещё и должен молчать. Нельзя ничего рассказывать о проекте, показывать процесс, делиться написанным. С микродрамой всё иначе. Там быстрый производственный цикл и быстрый результат. Ты написал — сдал — получил деньги — выдохнул. Это очень важная штука для психики сценариста: ощутить, что ты не просто бесконечно варишься в процессе, а доводишь дело до конца. Быстрое завершение даёт быстрый дофамин.

По итогу, написав микродраму, я почувствовала себя почти Левшой, который подковал блоху. Забыла сказать, мне заказали современную адаптацию классического литературного произведения. Приступая к работе, я сразу определила для себя, что микродрама — это не жанр, в котором обязаны кипеть мексиканские страсти, а современный вертикальный формат смотрения, в рамках которого можно делать классные вещи. Сериалы тоже когда-то были презираемым ремеслом. А потом пришёл Дэвид Линч, скрестил мыльную оперу и авторское кино и явил миру «Твин Пикс». Но, похоже, пока Дэвидом Линчем от микродрам мне не стать. Прочтя сценарий, продюсеры передумали делать из него микродраму и захотели снять полный метр. Такие дела)

Капец. Я положила линолеум. А до этого оклеила обоями целую прихожую. А до этого штукатурила стену. Сама. Без ИИ. Капец. Я сценарист-маляр, режиссëр-отделочник