Что я сейчас читаю: нежность, которой нам так не хватает
Н. Луначарская-Розенель. «Память сердца».
Книга долго стояла в семейном архиве — и вот наконец дошли руки. Воспоминания об актёрах и режиссёрах послереволюционной эпохи. О времени, когда формировался «новый человек» — моя любимая тема, если честно 😊
Но знаете, что меня потрясло больше всего?
Интонация.
Автор пишет о своих героях с какой-то удивительной, почти забытой трепетностью. С уважением. С любовью.
Сейчас так не пишут. Сейчас в моде сарказм, насмешка, обесценивание. Сейчас упор — на негатив, на «снять розовые очки». А мне так не хватает в современной беллетристике простой человеческой нежности.
Как точно сказал Борис Рыжий:
Мне не хватает нежности в стихах,
А я хочу, чтоб получалась нежность…
Вот именно.
Ещё один момент, который зацепил
Розенель, между прочим, была женой А.В. Луначарского — наркома (читай, министра) просвещения. Казалось бы, статус, связи, положение.
И при этом — она с ужасом ждала, утвердят ли её на роль.
Н. Луначарская-Розенель. «Память сердца».
Книга долго стояла в семейном архиве — и вот наконец дошли руки. Воспоминания об актёрах и режиссёрах послереволюционной эпохи. О времени, когда формировался «новый человек» — моя любимая тема, если честно 😊
Но знаете, что меня потрясло больше всего?
Интонация.
Автор пишет о своих героях с какой-то удивительной, почти забытой трепетностью. С уважением. С любовью.
Сейчас так не пишут. Сейчас в моде сарказм, насмешка, обесценивание. Сейчас упор — на негатив, на «снять розовые очки». А мне так не хватает в современной беллетристике простой человеческой нежности.
Как точно сказал Борис Рыжий:
Мне не хватает нежности в стихах,
А я хочу, чтоб получалась нежность…
Вот именно.
Ещё один момент, который зацепил
Розенель, между прочим, была женой А.В. Луначарского — наркома (читай, министра) просвещения. Казалось бы, статус, связи, положение.
И при этом — она с ужасом ждала, утвердят ли её на роль.