Как шерпы забрали себе рынок Эвереста
Несколько лет назад я делал задачу для Всероссийской олимпиады школьников по экономике про работу носильщиков, доставляющих грузы для альпинистов на высотных восхождениях.
Наиболее известный случай — шерпы в Гималаях, которые за деньги транспортируют грузы (продукты, спальные мешки, баллоны с кислородом и так далее) между промежуточными лагерями на склонах вершины. Но я встречал таких ребят и в других горных районах, например, на Памире под пиком Ленина (хотя сам таскал все свои продукты и снарягу лично).
Задача была про вертикальную интеграцию: она демонстрировала, как носильщики, работающие на разных высотах, могут выиграть, если будут координироваться друг с другом. Модельный пример, который решали участники олимпиады, показывал, что выполнение всей работы под ключ (вместо продажи отдельных её этапов) позволяет увеличивать прибыль.
Задачу и решение можно найти тут (номер 6).
Только что вышел препринт From Porters to Properitors (Joshi, 2026), который показывает, что шерпы в Непале предприняли именно такие шаги, чтобы улучшить свое положение в экономике высотного альпинизма.
В девяностые годы, когда рынок коммерческих восхождений на Эверест только зарождался, он был не очень-то справедливым. Шерпы выполняли самую тяжелую и опасную часть работы: прокладывали путь через ледопад Кхумбу, носили грузы, устанавливали промежуточные лагеря. Тем временем Западные компании находили клиентов, продавали им экспедиции, нанимали своих гидов и забирали большую часть прибыли.
В препринте показано, что в последние годы ситуация радикально изменилась: теперь шерпы контролируют более 80% экономики восхождений на Эверест.
Как им это удалось?
Во-первых, накопился человеческий капитал. Новое поколение шерпов лучше освоило английский, получило международные сертификаты гидов и может выполнять более квалифицированную работу, а не только таскать тяжести.
Во-вторых, изменился баланс на рынке труда. После лавины 2014 года, погубившей 16 непальских высотников, шерпы остановили работу и потребовали улучшить условия контрактов и страхования. Оказалось, что к этому моменту их роль стала такой, что коммерческий сезон на горе без них был вовсе невозможен.
В-третьих, изменился спрос. Появилось больше клиентов из Индии и Китая, которые готовы работать напрямую с непальскими компаниями без западных посредников.
Таким образом, постепенно шерпы взяли под контроль всю цепочку от найма команды до продажи готовой экспедиции. Та самая вертикальная интеграция!
PS: Горный сезон завершен. Позади мой сольный поход по Северному Тянь-Шаню, а потом треккинг с друзьями на Кавказе. Так что этот пост появился именно сейчас не случайно: в тени домбайских сосен лучше пишется именно про экономику горовосхождений.
Несколько лет назад я делал задачу для Всероссийской олимпиады школьников по экономике про работу носильщиков, доставляющих грузы для альпинистов на высотных восхождениях.
Наиболее известный случай — шерпы в Гималаях, которые за деньги транспортируют грузы (продукты, спальные мешки, баллоны с кислородом и так далее) между промежуточными лагерями на склонах вершины. Но я встречал таких ребят и в других горных районах, например, на Памире под пиком Ленина (хотя сам таскал все свои продукты и снарягу лично).
Задача была про вертикальную интеграцию: она демонстрировала, как носильщики, работающие на разных высотах, могут выиграть, если будут координироваться друг с другом. Модельный пример, который решали участники олимпиады, показывал, что выполнение всей работы под ключ (вместо продажи отдельных её этапов) позволяет увеличивать прибыль.
Задачу и решение можно найти тут (номер 6).
Только что вышел препринт From Porters to Properitors (Joshi, 2026), который показывает, что шерпы в Непале предприняли именно такие шаги, чтобы улучшить свое положение в экономике высотного альпинизма.
В девяностые годы, когда рынок коммерческих восхождений на Эверест только зарождался, он был не очень-то справедливым. Шерпы выполняли самую тяжелую и опасную часть работы: прокладывали путь через ледопад Кхумбу, носили грузы, устанавливали промежуточные лагеря. Тем временем Западные компании находили клиентов, продавали им экспедиции, нанимали своих гидов и забирали большую часть прибыли.
В препринте показано, что в последние годы ситуация радикально изменилась: теперь шерпы контролируют более 80% экономики восхождений на Эверест.
Как им это удалось?
Во-первых, накопился человеческий капитал. Новое поколение шерпов лучше освоило английский, получило международные сертификаты гидов и может выполнять более квалифицированную работу, а не только таскать тяжести.
Во-вторых, изменился баланс на рынке труда. После лавины 2014 года, погубившей 16 непальских высотников, шерпы остановили работу и потребовали улучшить условия контрактов и страхования. Оказалось, что к этому моменту их роль стала такой, что коммерческий сезон на горе без них был вовсе невозможен.
В-третьих, изменился спрос. Появилось больше клиентов из Индии и Китая, которые готовы работать напрямую с непальскими компаниями без западных посредников.
Таким образом, постепенно шерпы взяли под контроль всю цепочку от найма команды до продажи готовой экспедиции. Та самая вертикальная интеграция!
PS: Горный сезон завершен. Позади мой сольный поход по Северному Тянь-Шаню, а потом треккинг с друзьями на Кавказе. Так что этот пост появился именно сейчас не случайно: в тени домбайских сосен лучше пишется именно про экономику горовосхождений.